Завершился шестой фестиваль актуальной музыки «Другое пространство»

О том, как прозвучала российская премьера Жерара Гризе, в материале Елены Филиной.

 

За пять дней Московская филармония впустила дюжину разных «музык» — от мировых премьер российских композиторов — до общепринятых «классик», никогда не исполнявшихся в России. Среди них Скрипичный концерт Фараджа Караева с магической босоногой солисткой-нимфой Патрицией Копачинской, обновленная версия «Рождественской музыки» Владимира Мартынова, «Заклинание 4» Симеона тен Хольта, документальная видеоопера Стива Райха и Берил Корот «Три истории», которую приехала показать «Лаборатория новой музыки» под управлением Сергея Шебалина, и многое другое. Все трансляции доступны и хранятся здесь.

Но самым горячим оказался финал. На заключительной встрече пятого фестиваля «Другое пространство» Владимир Юровский объявил, что хочет соединить на одной сцене все московские ансамбли современной музыки и найти ту партитуру, которая будет хорошо звучать в Концертном зале имени Чайковского…

И вот, апогей шестого фестиваля, «Акустические пространства» Жерара Гризе — партитура, объединяющая Симфонический оркестр имени Светланова (Владимир Юровский) и все ведущие ансамбли современной музыки: ГАМ-ансамбль (Олег Пайбердин), МАСМ (Фёдор Леднев), Студия новой музыки (Игорь Дронов).

Это полотно, архитектуру которого сложно выстроить как с технической точки зрения (нужно как-то усадить более 80 человек на одну сцену), так и с исполнительской: от музыкантов требуются колоссальное мастерство и выдержка, от дирижеров – точность и органичность жеста, а от слушателя – чуткость и внимание.

Чтобы понять, каким образом удалось «развернуть пространства» Гризе, нужно немного разобраться в специфике спектральной музыки и форме самих «Акустических пространств».

 

Как устроен спектрализм Гризе?

Жерар Гризе не любил термин спектрализм, предпочитая ему определение «пороговая музыка»: музыка, которая создается на грани разных звуковых явлений, например, тембра и гармонии. Когда Гризе начинал работать над «пространствами», компьютеры еще не были доступны. В процессе написания «Периодов» композитор учился в Париже на Faculté des Scinces, где изучал акустику, интересовался свойствами звука, изучал внутреннее строение звука, а затем воплощал в акустическом звучании движение обертонов таким образом, чтобы оркестр на время превратился в бесконечный звучащий спектр. Также Гризе в «пространствах» переосмысливает и временную структуру. У него время — это способ организации событий в акустическом пространстве. Основные концепции пространственно-временных категорий сосредотачиваются вокруг оптических преобразований: изменение линейности времени и пространственная перегруппировка, сжатие времени, расширение и статика, наложение временных слоев и прочее.

Таким образом, композитор запускает нас «вовнутрь звука», тем самым расширяя слуховые возможности.

 

Структура «Акустических пространств»

Это самое крупное сочинение композитора, создававшееся в период 1974-1985 годов, части которого абсолютно не зависят друг от друга. Первыми были созданы только «Периоды» (для инструментального септета), а свое название они получили из-за регулярного ритма, к которому композитор время от времени возвращается. Затем написаны «Частицы», которые «продолжают» первую пьесу, но автор увеличивает состав вдвое. Дальше возникла идея дополнить композицию до полноценного концерта — так появились «Пролог» для альта, «Модуляции» и «Переходы», в которых слышны отзвуки «Частиц». Все пьесы вместе были исполнены на Биеннале современного искусства в Венеции в 1981 году под названием «Акустические пространства». И только в 1985 году Гризе дополнил цикл «Эпилогом», который начинает альт, а подхватывает симфонический оркестр, усиленный четырьмя валторнами.

Существуют два варианта исполнения: первый — «полное погружение», все части исполняются без перерыва, но возможен вариант и исполнения по отдельности — в Москве было именно такое.

 

Наблюдения

Цикл начинается с «Пролога» для одного инструмента — альта. Эта сложнейшая партия, с которой мастерски справляется Максим Рысанов, содержит единственную живую тему. С каждой новой фразой и порванным волоском на смычке музыкант опускается в недра звука, а дойдя до самого дна, приумножает этот звук и передает его следующим семи музыкантам. Наступают «Периоды», развиваясь и кружась в пространстве, они посылают звук новым участникам, которые захватывают каждый кусочек музыки («Частицы»), плотно его упаковывают и отправляют дальше. Золотая середина произведения — «Модуляции», на сцене звучит уже больше тридцати инструментов, звуковая палитра разворачивается и размывается. В последние две части, «Переходы» и «Эпилог», включаются все музыканты. Происходят непостижимые погружения в звук; размах регистров — от самых низких — до звенящих вершин, в звуковом котле которых варятся и танцуют инструменты. Звук у Гризе — это «пучок силы», ориентированный во времени; силы, которая бесконечно подвижна; она жива, подобно клеткам, стремящимся к трансформации.

 

Теперь у слушателей есть два года, чтобы оправиться от звуковых потрясений и подготовить себя к следующему фестивалю.

 

 

фото с сайта meloman.ru

 

 

Все права защищены. Копирование запрещено.