Большой театр представил свою первую премьеру сезона — балет «Золушка» на музыку С. Прокофьева.

 

Принц — Даниил Потапцев. Золушка — Елизавета Кокорева. Фото Дамира Юсупова/ Большой театр

В постановочную команду входили: хореограф-постановщик Вячеслав Лопатин, сценограф Сергей Рябов, художник по костюмам Майя Майер, художник по свету Константин Бинкин, художник по видеоконтенту Игорь Домашкевич.

Содержание не изменилось — оно по‑прежнему всем знакомо.  Это история о девушке, которую угнетают мачеха и её дочери, но в конце она получает своего сказочного принца. Что же касается драматургического решения, то здесь есть пусть и не принципиальные, но подчас существенные изменения. Привычный образ феи сменился образом современной бизнес-леди, хотя роль ее остается прежней — опекать и помогать главной героине. Именно с ее соло и начинается спектакль. Однако внешне и танцевально она выпадает из общего стиля спектакля. Её синий брючный костюм, не вписывающийся в общий стиль, и сдержанная угловатость (ближе к современному танцу) несколько противостоят остальным героям. Кстати в программке она обозначена как фея/время. Очевидно, этим обозначается некая степень обобщения и самой проблематики, и образной системы. Однако в дальнейшем в спектакле ее роль не особенно подтверждается, разве что в картине «Времена года».

Мачеха – Анна Тихомирова (в центре), сестры – Полина Афанасьева и Александра Трикоз. Фото Дамира Юсупова/Большой театр

Вместе с тем, изменился и основной ритм спектакля: эпизоды меняются чаще, и смена их ускоряется. Это происходит еще и благодаря наложению некоторых сцен. Свернуты сцены времен года, которые здесь происходят прямо перед жилищем главных героев. Нет развернутых сцен зимы, весны, лета и осени. А есть их совмещение.

Важным моментом выглядит сцена прихода нищей старушки в дом к героям. Она так же не развернута. Нет пренебрежительного отношения к ней со стороны мачехи и ее дочерей. В момент ее появления троица просто замирает в левом переднем углу сцены в позе пофигизма и продолжает стоять, не двигаясь, пока Золушка подает старушке стакан воды. Эта сцена, по сравнению с предыдущими постановками, так же свернута. Действия уменьшены, все происходит как бы случайно. Но сам момент появления старушки выглядит достаточно трепетно. Всё как будто замирает, в том числе сама старушка, двигается только Золушка со стаканом воды, и то после небольшой паузы. И пауза эта играет роль некого драматургического акцента необходимого в данный момент.

Дальше все следует своим чередом. Основные действия решаются посредством пантомимы, но она соединена с танцевальными сценами, и потому не выглядит рутиной. Сцены бала так же несколько сконцентрированы. Нет длинных променадов, развернутых танцевальных сцен, часто меняется композиционно, прерываясь то дуэтом, то чьим-нибудь соло, то ансамблем.

Фея/Время – Алена Ковалева. Фото Дамира Юсупова/Большой театр

Следующим важным драматургическим акцентом является начало третьего акта. На черной сцене — длинный стол, из-под которого торчат женские ноги, а на столе сидит Принц в выразительной позе не то раздумья, не то отчаяния, а перед ним мельтешат друзья. Вроде действия никакого нет, но сцена выразительна.

Эти несколько драматургических приемов в существенной степени оживляют весь спектакль. Примечательно, что в произведении нет официально указанного режиссера. А сам В. Лопатин в интервью сказал, что лишь консультировался с одним близким ему режиссером. Тем не менее спектакль в драматургическом плане выглядит хорошо отрежиссированным.

Что можно сказать о хореографии. Основа — классический танец. Но есть дополнения элементами свободной пластики. Однако следует отметить, что танец существует в свободном течении. Нет деления на знакомые формы вариации, ансамбль, па-де-де. Он больше развивается в системе танцевальных диалогов. Кроме всего прочего можно даже заметить, создание некой типажности персонажей через лексику. Танец Принца с друзьями отличается от танцев кордебалета, то есть массовых танцев, хотя и не принципиально. Естественно, танец Золушки и трех ее антиподов разнится в значительной степени. Выделяется танец феи. Он более экстравагантен, отличается ломанными линиями, резкими движениями, но лишь в своих соло. В танце с главной героиней она мягче. Однако следует отметить, что в спектакле фея танцует не так уж много. Она, пожалуй, противостоит всему остальному миру своей статичностью, а не танцем. Возможно такое решение ее роли вполне оправдано.

Принц — Даниил Потапцев. Золушка — Елизавета Кокорева. Фото Дамира Юсупова/ Большой театр

Танец Золушки, как и положено ее героине, в основном лиричен. Он не выделяется какой-либо особенной лексикой, но достаточно хорошо разработан и потому выглядит убедительно. Героиня состоялась, пусть и не сверх оригинальными средствами. Троица мачехи и дочерей в пластическом плане больше состоит из различного рода кривляний, чем танца, а потому выглядит более традиционно и даже банально, в том числе и в исполнительском плане. Больше комикования, чем сатиры.

Что касается исполнения в целом, технический уровень труппы не вызывает сомнений. Но появились некоторые признаки демократизации или осовременивания самой манеры, особенно у мужчин. Заметно освобождение от некоторых исполнительских штампов. У женщин они еще проявляются иногда в ручках, сложенных по старым традициям, у мужчин уже нет.

В сценическом оформление тоже можно видеть осовременивание. Нет ни тяжеловесных декораций, ни тяжеловесных костюмов. Сергей Рябов создал достаточно удобное, но выразительное пространство для танца. Костюмы так же облегчены как у главных героев, так и у кордебалета. Существенно дополняет оформление и свет (Константин Бинкин), а также видеоконтент (Игорь Домашкевич).

Все это в целом делает спектакль подвижным, хотя и не несет в себе кардинального обновления.