«Евгений Онегин» Петра Ильича Чайковского – одно из самых поэтичных и репертуарных произведений оперных театров. В Московском театре «Новая опера» это сочинение с 1996 года звучит в редакции Евгения Колобова в постановке режиссера Сергея Арцибашева.

 

фото с сайта novayaopera.ru

Сам Чайковский определял жанр этого произведения как «лирические сцены». Соответственно, в устоявшемся понимании в сочинении на первый план выходит психологическая глубина героев. Колобов интерпретирует лирико-психологическую оперу как трагическую. Как он сам говорил о ней:

«Ведь это про то, как жизнь прокатилась роковым колесом по всем и всех раздавила! Это же и вправду – трагедия. И музыка такая же»

(Высказывание взято с официального сайта Новой оперы: https://novayaopera.ru/plays/opera/evgeniy-onegin/).

В таком контексте ярче становятся оппозиции Онегин – Татьяна, Онегин – Ленский, Ленский – Ольга, Татьяна – Гремин. В каждом переломном моменте (а они есть во всех семи сценах) помимо реальной смерти Ленского, Колобов видел метафорическую смерть других персонажей.

Так, например, в сцене письма, в самом поэтическом ее эпизоде «Кто ты мой ангел ли хранитель», исполнительница ложится на сцену и поёт эти слова, лежа. За этим визуальным жестом прочитывается новый этап в развитии чувств Татьяны, который приводит к поворотному моменту в ее судьбе: от сомнений к решительности признаться в своих чувствах Онегину. Этот эпизод не является прямой метафорой смерти, как таковой, но воспринимается метафорой горестных предчувствий героини. Именно этот момент является ключевым в сцене письма Татьяны, потому что с него начинает развиваться любовная линия, которая обернется трагедией для обоих героев.

фото с сайта novayaopera.ru

Другой пример – метафорическая смерть Ленского после ссоры с Онегиным на балу. Ленский не убегает, как это предписано Чайковским. Уходит Онегин, за ним – и все гости, а Ленский, единственный, остается на сцене. Убитый горем, он падает на пол, и сцена бала переходит в сцену поединка.  А в этой сцене погибает не только Ленский, – духовно погибает и Онегин. В конце эпизода, после роковой фразы Зарецкого: «Убит», исполнитель роли Онегина в ужасе хватается за голову и падает, тоже будто бы убитый.

В финальной сцене, Колобов меняет заключительные слова Онегина. Вместо оригинального текста («Позор!.. Тоска!.. О жалкий жребий мой!») звучат слова «О смерть! О смерть! Иду искать тебя!» и снова замертво падает.

Усиливает трагизм добавленная после этих слов тема арии Ленского «Что день грядущий мне готовит». Во время ее звучания на сцену выходят все артисты. Создается ощущение, что риторический вопрос Ленского как бы повисает над всеми героями, потому что в глубине души каждого из них сокрыта своя трагедия.

Эстетика сценографии постановки довольно интересна и своеобразна. Костюмы исполнителей приближены к историческим и вполне погружают слушателей в атмосферу пушкинской эпохи. Декорации же скромны и не меняются на протяжении всей оперы, соответственно, смена пространств – дело воображения зрителя.

фото с сайта novayaopera.ru

«Евгений Онегин» именно в таком виде представлен на сцене Новой оперы. Оркестр под управлением Евгения Самойлова звучал красочно и эмоционально, всегда сопереживая героям и передавая их чувства в моменты радости или отчаяния. Струнные инструменты создавали атмосферу интимности и лиричности, тогда как медные и деревянные духовые выделялись своей яркостью и мощью в более драматических сценах. Эта контрастность в полной мере раскрывал внутренний мир персонажей.

С оркестром связана еще одна особенность: согласно постановочной версии Колобова оркестр приподнят, то есть он находится не совсем в оркестровой яме, а лишь немного ниже сцены. Некоторые инструменты и вовсе размещаются прямо на сцене – две арфы, расположенные с двух сторон у самого края, создают особый пространственный эффект и придают объёмность общему звучанию.

Из солистов особенно хочется отметить исполнителей главных ролей – Кристину Пономареву (Татьяна), Илью Кутюхина (Онегин), Алексея Неклюдова (Ленский). Их пение не могло оставить никого равнодушным, оно заставляло снова и снова сопереживать героям. Солисты очень тонко прочувствовали свои роли, передавая каждый оттенок эмоций, заложенный и в тексте Пушкина, и в музыке Чайковского.

Тем не менее, были и некоторые недостатки исполнения. Так, например, в завершении сцены письма Татьяны оркестр звучал не очень сбалансировано: медные-духовые своим ярким тембром перекрыли все остальные инструменты. Партии Лариной, матери (в исполнении Ирины Ромишевской) и Гремина (в исполнении Виталия Ефанова) звучали несколько тускло на фоне других исполнителей.

Однако, в целом «Евгений Онегин» в Новой опере – яркий и запоминающийся спектакль, который совмещает в себе традиционное сценическое воплощение произведения и современный взгляд на него. Постановка оставляет глубокое впечатление и заставляет задуматься о вечных темах: любви и драме человеческих судеб.