В усадьбе Останкино возобновили фестиваль «Шереметевские сезоны», который в этом году отмечает тридцатилетие с момента создания. Последний раз он проводился здесь тринадцать лет назад — перед реставрацией комплекса.

 

Теперь состоялось его возрождение: прошли три концерта, на которых звучала камерная музыка, исполнявшаяся у Николая Петровича Шереметева, и сочинения, созданные во второй половине XVIII столетия. Пока дворец и другие постройки еще на стадии реконструкции, фестивальные события разворачивались в Египетском павильоне, открывшемся осенью прошлого года.

 

Фон для трапезы

Фото предоставлено пресс-службой ГБУК города Москвы «Москонцерт»

Программа началась с концерта ансамбля Les Moscovites, ведомого гобоистом Филиппом Ноделем. Он, а также Аглая Голубева (классический гобой), Федор Яровой (натуральная валторна), Константин Желтов (натуральная валторна), Иван Локтионов (классический фагот) и Ярослав Кострыкин (классический фагот) сыграли пять дивертисментов для духовых Вольфганга Амадея Моцарта, Йозефа Гайдна и Йозефа Фиалы. Ансамбли из духовых существовали у Шереметевых. Музыка, написанная для них в 1760-1770-е годы, носила функцию фона: она сопровождала балы, прогулки и торжественные обеды. На современном концерте в Останкино изысканные, легкие, изящные четырех- или пятичастные сочинения исполнялись на аутентичных инструментах, позволивших слушателям окунуться в галантную эпоху и почувствовать себя аристократами.

«Моцарт, Гайдн написали огромное количество подобных дивертисментов для секстета духовых. Нам захотелось сопоставить музыку венских классиков и сочинения Фиалы — чешского автора, который непосредственно связан с Россией. Ведь он работал при дворе Екатерины II с 1786 года», — говорит руководитель Les Moscovites Филипп Нодель.

Фото предоставлено пресс-службой ГМЗ «Останкино и Кусково»

Любопытно, что дивертисменты звучали не из партера Египетского павильона: участники ансамбля сидели на хорах, как это было принято в XVIII веке. Подобное решение обеспечивало более полное погружение в эпоху.

 

Вояж с фуриями, Петром Великим и галантными пастушками

Второй концерт фестиваля, состоявшийся уже 18 июля, получил название «В театральных креслах у графа Шереметева». Здесь выступал ансамбль «Солисты барокко» — один из первопроходцев в России по аутентичному исполнительству старинной музыки, легендарный коллектив Андрея Спиридонова, который играл еще на «Шереметевских сезонах» в конце 1990-х — начале 2000-х. Именно благодаря «Солистам барокко» в Останкино были осуществлены аутентичные постановки опер «Деревенский колдун» Руссо, «Ливьетты и Траколо» Перголези, российская премьера Miserere Джузеппе Сарти.

Важно, что и сегодня ансамбль поддерживает высочайший уровень интерпретации произведений XVIII века — в этом можно было убедиться на концерте в Египетском павильоне.

Фото предоставлено пресс-службой ГМЗ «Останкино и Кусково»

Для останкинской публики выступил следующий состав: сам Андрей Спиридонов (виолончель), а также Геннадий Акинфин (скрипка), Елена Полуянченко (скрипка), Екатерина Милкина (флейта), Маргарита Спиридонова (скрипка, альт), Ольга Матиева (клавесин).

 

Программа, несмотря на название, включала в себя не только фрагменты из сочинений, написанных для оперного театра, которые могли входить в репертуар труппы Шереметева: тут была и чисто камерная музыка.

Но начали все же с оперы. Увертюра к «Ифигении в Авлиде» Глюка была исполнена с максимальной театральностью и роскошеством барочного саунда. Волшебный колорит произведению придавало звучание клавесина, в данном случае напоминающее музыкальную шкатулку.

Небанально слушалась другая увертюра —  к опере «Петр Великий» Андре Гретри, которая, кстати, ставилась в XXI веке в Москве —  в «Геликон-опере».

«Солисты барокко» подчеркнули торжественность, величественность сочинения и книксен композитора перед русскими — в увертюре цитируется тема «Камаринской», которая в французской рокайльной стилистике воспринимается довольно экзотично.

«Пляска фурий» из мелодрамы «Орфей» Евстигнея Фомина — еще один шедевр эпохи классицизма, но уже нашего, национального. Музыка, наполненная демонизмом, выраженного через зловещие тираты и хроматизмы, у «Солистов барокко» звучала очень экспрессивно и современно, устремляясь чуть ли не к романтизму оркестровых средств картины «Волчья долина» из «Вольного стрелка» Карла Марии фон Вебера.

Еще один «театральный» номер — «Мелодия» из другого «Орфея», глюковского, которая, как известно, является вставным балетным номером. Тут все внимание публики было приковано к великолепной Екатерине Милкиной, поразившей теплотой и воздушностью флейтового саунда: в ее исполнении «Мелодия» уносила в небеса — будто на Олимп, где восседают греческие боги.

Фото предоставлено пресс-службой ГМЗ «Останкино и Кусково»

Милкиной также отвели большой сольный номер — сонату №1 для флейты и бассо континуо соль мажор Джузеппе Сарти, итальянского композитора, ставшего законодателем мод в музыкальной России конца XVIII столетия, и замечательного педагога, воспитавшего Степана Дегтярева, Льва Гурилева, Степана Давыдова. Его трехчастная соната словно написана акварелью. Солистка легко и с неподдельной грациозностью выплетала узоры и прихотливые фиоритуры нотного текста, показала в этом материале свое ювелирное техническое мастерство и искусство аккуратной и выразительной фразировки.

Интересно было ознакомиться и с переложением Андрея Спиридонова для струнного квартета такого шедевра, как хоровой концерт «Не отвержи мене во старости» Максима Березовского. Масштабное сочинение в данном случае приобрело более камерное звучание, но сохранило свою глубину и сакральный, религиозный смысл. Музыканты даже будто специально подчеркнули «русскость» интонаций, отсылающих к церковному пению.

Из произведений отечественной композиторской школы публика еще услышала Вторую сонату Дмитрия Бортнянского для клавесина в переложении для струнного квартета с этим инструментом. Новый, можно сказать, оркестровый наряд этого творения придал ему большую светскость, утонченность и заодно разнообразие красок. Так, лирическая вторая часть превратилась в настоящее балетное адажио, а финальное рондо — в изысканную пляску галантных пастушков и пастушек.

Среди всего этого музыкального великолепия самым банальным автором оказался Моцарт. Его почерк в трех одночастных церковных сонатах, в оригинале написанных для двух скрипок, бассо континуо и органа, был слишком узнаваем с первых нот — так же, как узнаваема симфоничность строения и развития материала, несмотря на краткость этих произведений.

 

Уют усадебных мотивов

Финальная программа фестиваля прошла 25 июля. Она получила название «Музыка русской усадьбы». Здесь перед гостями выступал ансамбль солистов «Орфарион», ведомый Олегом Худяковым.

«Орфарион» — долгожители «Шереметевских сезонов».

В Останкино в разные годы они исполняли такие сочинения, как «Пигмалион» Рамо, «Дон Жуан» Глюка, «Говорящая картина» Гретри, «Орфей» Фомина, и даже мировую премьеру реконструкции оперы Моцарта «Каирский гусь».

Фото предоставлено пресс-службой ГМЗ «Останкино и Кусково»

В нынешнем концерте в Египетском павильоне кроме Худякова, игравшего на флейте, выступили сопрано Яна Иванилова, Ольга Черногорова (скрипка), Светлана Маркевич (скрипка), Александра Желвакова (альт), Дмитрий Лихачев (виолончель) и Олег Бойко (гитара).

Программа, соответствуя наименованию, действительно получилась очень камерной, уютной и домашней.

Любопытно, что началась она так же, как и концерт «Солистов барокко» — с исполнения увертюры к «Ифигении в Авлиде» Глюка. Но в данном случае не было клавесина, потому произведение прозвучало более легко и мягко, лирично: если клавишный инструмент придавал определенную плотность, то гитара с виолончелью у «Орфариона», наоборот, добавляли воздуха.

«Солисты барокко» тяготели к оркестральности, а вот трактовка «Орфариона» оказалась более салонной — в хорошем смысле.

Фото предоставлено пресс-службой ГБУК города Москвы «Москонцерт»

Одночастная соната Дмитрия Бортнянского для флейты и континуо в переложении для флейты с гитарой и виолончелью вдохнула свежие нотки в атмосферу салона — более изысканные и чуть жеманные. Олег Худяков, солирующий здесь, продемонстрировал ажурную артикуляцию и утонченную динамику.

А Grave (II часть) из соль-минорной сонаты Джузеппе Сарти для флейты и континуо позволило Худякову показать свое феноменальное ощущение стиля этой меланхоличной, печальной пьесы.

Флейта была на первом плане в адажио и рондо из Первого квартета ре мажор Моцарта для флейты, скрипки, альта и виолончели. Если в медленной части она сообщала общему настроению некую мистичность, «потустороннесть» и рисовала в воображении слушателя картину царства небесных духов, то в финале квартета отвечала за ауру жизнелюбивости, отраженной в веселой пляске рондо.

Еще из камерной инструментальной музыки публике преподнесли дивертисмент Джованни Паизиелло, продолживший праздничную, светскую линию.

Но настоящим сюрпризом стало исполнение сочинения ученицы Паизиелло — фрейлины, любимицы Екатерины II, жены графа Семена Романовича Воронцова Екатерины Алексеевны Воронцовой (в девичестве — Сенявиной). Она прекрасно владела клавесином и написала множество коротких инструментальных произведений для двора. «Орфарион» сыграл ее менуэт, изначально клавирный. Но в ансамблевом переложении эта миниатюра будто даже выиграла — предстала еще более куртуазной, акварельно-тонкой и полной очаровательного изящества.

Драматизмом были проникнуты Вариации Ивана Хандошкина на тему русской народной песни «То теряю, что люблю». Первая скрипка «Орфариона» Ольга Черногорова представила их не только с недюжинной виртуозностью, но и с серьезным эмоциональным наполнением, моментально меняя настроение — от меланхолично-скорбного до скерцозно-насмешливого, радостного. Столь большая палитра чувств и то, как композитор варьирует тему, придавали произведению романтический флер, который скрипачка тоже чутко уловила.

Фото предоставлено пресс-службой ГМЗ «Останкино и Кусково»

Много исполнялось в этот вечер и камерной вокальной музыки, где блистала Яна Иванилова. Трогательно, весьма задушевно, с чувственностью и теплотой она спела сентиментальные романсы «Песнь о прекрасном Тирсисе», «Гимн Луне» Дмитрия Бортнянского, «Стонет сизый голубочек» Федора Дубянского, «Тише, ласточка болтлива» Алексея Жилина, «Милая вечор сидела» и «Пчелку» Осипа Козловского. Все эти сочинения, написанные в куплетной форме на лирические, нежные и меланхолические стихи Ивана Дмитриева, Юрия Нелединского-Мелецкого, Гавриила Державина, Франца Германа Лафермьера, совершенно очаровательны в своей простоте и искренности.

Однако финал концерта разрушил уютную и идиллическую атмосферу: слушателей заставили испытать более сложные эмоции.

Прозвучали две итальянские канцоны Осипа Козловского на стихи Пьетро Метастазио «Как только молний жгучих», «О, ветер легкокрылый» — не сентиментально-лирические, а открыто-романтические, написанные почти по-оперному и наполненные сильными чувствами.

Тут Иванилова предстала не милой усадебной музой, как в предыдущих романсах, а истинной примадонной, чей голос в первом сочинении покорял своим драматизмом и насыщенностью, а во втором — мягкой проникновенностью и итальянским belcanto.

Еще более накалило воздух «Где, где, ах, где укрыться?» Козловского на стихи Александра Сумарокова. Этому творению трудно дать какое-то точное определение. Оно похоже на мини-оперную сцену с большим количеством оркестрового (инструментального) материала и вокальной линией. «Орфарион» здесь достоверно живописал картину Апокалипсиса и человеческого отчаяния, чувства безысходности от него. При слушании этой экспрессивной, довольно острой по языку для классической эпохи музыки возникали ассоциации с «Последним днем Помпеи» Карла Брюллова, — и становилось страшновато.

Но эту мрачную и тяжелую атмосферу развеял бис — русская народная песня «Ах, по горам, по горам». От нее веяло простым, ничем не омрачаемым весельем. Замечательная финальная точка для возрожденных «Шереметевских сезонов».