Возвращение на круги своя

 

Сцена из спектакля. Заставка второй части. Фото Валентина Барановского © Мариинский театр 

Оперная эпопея Сергея Прокофьева «Война и мир» уже около тридцати лет ходит в Мариинском по кругу: в 1991 молодой Гергиев с англичанином Грэмом Виком представил в Петербурге полную партитуру, инсценированную в один вечер; спектакль, достаточно успешный, шёл ввиду своей грандиозности редко, но продержался довольно долго. Затем в 2000 свою версию, тоже в один вечер, предложили Андрей Кончаловский с художником Георгием Цыпиным. Фишкой той постановки стала юная Анна Нетребко – Наташа, да и вообще, мастеровито сделанный, этот спектакль имел значительный успех и дома, и за границей на гастролях.

К 2014 году Грэм Вик созрел для радикальной актуализации прокофьевского опуса, но ничего хорошего из этого не вышло: современные танки, гробы, камуфляж, противогазы – все эти тревожные реалии не только метафорами, но и страшилками на сцене не работали, превратившись в затасканный штамп. Куда ни плюнь в театре – везде танки и теракты, даже в зальцбургском Festspielhaus!

Но подарок этот спектакль всё же сделал: Наташа Ростова Аиды Гарифуллиной. Молодая российская певица-актриса нынче имеет прекрасную международную карьеру; в частности, одна из её великолепных работ – Снегурочка в парижском спектакле Дмитрия Чернякова.

Сцена из спектакля. Пожар Москвы. Фото Валентина Барановского © Мариинский театр

Казалось бы, с июня 2014 года прошло достаточно времени, чтобы счистить оскомину от последней прокофьевской эскапады Вика. Ан нет, спектакль забылся, а оскомина осталась. Теперь от неё избавляются, возобновив постановку Кончаловского–Цыпина.

Возобновили, нужно отдать справедливость, тщательно (режиссёр Иркин Габитов), Мариинский неделю стоял на ушах. И проявились лучшие черты спектакля – ясность, прозрачность, выразительная лаконичность одновременно с эпической значительностью театрального высказывания. Сцены монтируются мобильно, без технической грязи и натуги, входя одна в другую подобно элементам пазла. Каждая сцена имеет свой эмоционально-смысловой центр – будь то вокальный эпизод (скажем, дуэт Наташи и Сони), мизансцена (закружённые вальсом и эмоциями Наташа и Болконский, как дети, шлёпающиеся на паркет) или просто предмет (большое овальное зеркало в салоне Элен, вокруг которого пластически плетётся интрига обольщения). И нет в этом никакой тягомотной повествовательности, всё образно и действенно.

Наташа — Виолетта Лукьяненко, Андрей- Марков. Фото Валентина Барановского © Мариинский театр

Конечно, в большей степени это касается первой, мирной части. Однообразия и клочковатости второй военной половины до конца преодолеть не удалось: и у самого Прокофьева лезет ура-патриотическая нарочитость, и с хоровыми сценами обходиться куда труднее, чем с ансамблевыми и балетными в первой части. Тем не менее режиссёрско-сценографическое решение – планшет, выгнутый полусферой – даёт сильный театральный образ и множество мизансценических возможностей для хоровой массы. Количество артистов и статистов в этом спектакле не счесть, но в театре нередко случается, что, сколько людей ни нагони, а сцена кажется пустой. Здесь этой проблемы нет: композиции и передвижения продуманы, пространство решено. Навык Кончаловского-кинорежиссёра пригодился как никогда.

И всё же «мужская» часть спектакля заставляет поскучать: жанровыми зарисовками, не слишком ярко сыгранными, не перешибить пресловутый оперный пафос вздыбленных народных дубин и истового биения себя в грудь. Актёрской фальши во второй части куда больше, чем в первой. И победила бы «военная вампука», кабы не оркестр Гергиева, нигде не терявший силы своих высказываний. Но если в первой части у оркестра со сценой шёл тонкий содержательный диалог, то во второй картинка, по большей части, просто в меру сил иллюстрировала текст и музыку.

Пьер — Евгений Акимов, Болконский — Алексей Марков. Фото Валентина Барановского © Мариинский театр

К счастью, лишь до тех пор, пока на сцене снова появлялись Пьер Евгения Акимова и Болконский Алексея Маркова. Эти двое были в тот вечер героями спектакля. Как почти всегда сдержанный во внешних проявлениях, Марков благородным полнозвучием своего пения, осмысленностью интонирования и прикрытой, но сильной и умной эмоцией умеет сказать очень многое. Каждое его появление, каждый вокальный эпизод мгновенно фокусирует зрительский интерес; артист-певец всегда оказывается в центре внимания, казалось бы, ничего для этого не делая. Акимов – Пьер, между тем, пульсирует непрестанно, он переполнен самыми разными эмоциями, направленными на познание и понимание мироустройства со страстью юноши, хотя Пьер – совершенно зрелый человек. Но толстовская и прокофьевская жажда жизни в нём бьётся непрестанно, в его звонком радостном теноре, в эмоциональных посылах, в пластике, в бесконечной доброжелательности – даже в яростной сцене перед лицом цинизма, трусости и упоительного юношеского хамства Анатоля – Ильи Селиванова.

Анатоль — Илья Селиванов, Наташа — Виолетта Лукьяненко. Фото Валентина Барановского © Мариинский театр

Дорогим кристаллом спектакля оказалась и Ирина Богачёва, буквально вылепившая свою Марью Дмитриевну Ахросимову. Партия-роль небольшая, всего эпизод на балу да шестая картина – неудавшийся побег Наташи с Анатолем. Эта сцена вообще особенно удачна – скупой, но красиво скомпонованный интерьерный фрагмент с кушеткой и дверью, троица дюжих дворников – хранителей домашнего покоя, вертикальная вьюжная полоса снега и – крупным планом – истерика Наташи (Виолетта Лукьяненко) с нависающей над ней гневной, но искренне, по доброму озабоченной Ахросимовой. Может быть, не все ноты партии вокально озвучены Богачёвой идеально, но какое слово, какой выпуклости интонация и в результате – какая личность!

Мои впечатления классической рецензией считать не стоит – нет задачи охватить критическим взглядом всё пространство спектакля, вынести окончательный вердикт его качеству. Скорее это эмоциональный отклик на вопрос, стоит ли возобновлять старые спектакли. Опять же, однозначным ответ быть не может. Но в данном случае – наверное, да. Другой вопрос – в какой форме могут проходить подобные акции. Репертуарный театр в принципе не практикует показ спектакля блоком в 6-7 представлений. Но такой спектакль, как «Война и мир» в Мариинском, требует огромных усилий и времени для установки декораций, уже не говоря о сложности собрать для одного-двух представлений такое количество актёров всех подразделений. Напрашивается вопрос – почему не показывать спектакль несколько дней подряд? Публика не наберётся? Мариинский всегда заполняется. Планирование? Да, с этим в Петербурге большие проблемы. Сегодня, в апреле, мы не знаем, что будет в мае-июне на фестивале «Звёзды белых ночей» и даже не представляем себе, каких премьер ждать.

Андрей Болконский — Алексей Марков. Фото Валентина Барановского © Мариинский театр

Но это – наша данность. А посему, наверное, при любых условиях было бы неправильно обеднить афишу одного из двух главных музыкальных театров России, исключив такое значительное явление русской культуры нового времени, как прокофьевская эпопея. Остаётся грустно порадоваться, что этот значительный спектакль прошёл хоть два раза. И хоть один из этих двух был под управлением Гергиева.

 

Все права защищены. Копирование запрещено.

Просмотров: 160