Сладостно-горький, сокровенный Шопен Павла Колесникова

Frances Wilson

В прохладной элегантности Кадоган-холла мы на час погрузились в поэзию музыки.

Российскому пианисту Павлу Колесникову ещё нет тридцати, но он играет с такой же уверенностью, самообладанием и музыкальным чутьём, как и музыканты вдвое старше. Его выступления стоят того, чтобы их смаковать, снова и снова пересматривать (благодаря BBC Radio 3 iPlayer) и долго хранить в памяти. Нечасто бывает так, что музыка куда-то тебя уносит, заставляя забыть о времени, – но именно такой эффект оказывает на слушателя игра Павла Колесникова.

Павел Колесников. Фото – Ева Вермандел

Пианистка другого поколения, Филлис Селлик, заявляла, что концерт из произведений только одного композитора – не более чем «перечень». Но разве можно сказать такое о музыке Фредерика Шопена, такой богатой и изысканной, такой разнообразной и в то же время понятной, что каждый исполнитель, как профессионал, так и любитель, может найти в ней свою собственную стезю? Колесников создал программу, которая представляет Шопена с ином свете, раскрывая не только его сугубо романтическое мировоззрение, но и исключительно утончённый, прозрачный, чистый стиль, безупречно дополненный элегантным, вдумчивым исполнением пианиста. Таким образом, короткие вальсы и мазурки переплелись с Экспромтом и двумя более длинными произведениями – задумчивой Фантазией фа минор и ярким, игривым Скерцо ми мажор.

Это был самый сокровенный, сладостно-горький Шопен. Программу открыл Вальс ля-бемоль мажор, но сыгранный в минорном ключе, чуть пикантно и словно ласкающе. Далее последовал Экспромт, тоже ля-бемоль, в превосходном темпе, очаровательный perpetuum mobile, в середине отклоняющийся в более мрачный фа минор. Следующий вальс, один из самых любимых у Шопена, душевный и ностальгический, сменился волшебной Фантазией-экспромтом. Начинаясь с волнующих пируэтов, в середине она сияет изящной красотой, которая ещё больше усиливается собственными импровизациями Колесникова, мерцающими филигранными фиоритурами, изумительными и изящными, и гибким tempo rubato, позволяющим сделать краткую передышку или драматическую паузу.

Фантазия фа минор, торжественная, маршеобразная с первых тактов, стала рассказывать нам свою откровенную историю, словно созданную тут же, здесь и сейчас, – настолько уверенно Колесников обладает чувством ритма и гибкостью темпа.

Мазурки Шопена искусны и разнообразны, каждая из них – особенная, со своими индивидуальными чертами, и все они – совершенно безупречны. В этих мазурках Шопен выразил глубочайшую любовь к родной Польше, и даже самые жизнерадостные из них несут оттенок грусти, сладостно-горькой меланхолии. Колесников чутко уловил мимолётное, изменчивое настроение этих коротких сочинений. Особенно запомнилась своей интроспективной глубиной Мазурка oр. 68 № 4.

Скерцо ми мажор – самое светлое произведение из четырёх, шутливое по настроению, хотя и довольно сложное в средней части. Как и предшествующие сочинения, Колесников сыграл скерцо ловко, словно не заметив технической сложности, его выразительное богатство грациозно балансировало между бесплотным и весомым.

На бис был исполнен Большой блестящий вальс (Grande Valse Brilliante) – он начался так интимно, но быстро расправил крылья и взлетел, чтобы явить слушателям свои восхитительные остроумные метаморфозы.

 

Перевод: Светлана Усачёва

Источник: bachtrack.com

 

Копирование запрещено

Просмотров: 292