Мне удалось побывать в стенах Московского музыкального театра «Геликон-опера» на постановке сказочной оперы-былины Николая Андреевича Римского-Корсакова «Садко». Впервые театр, создателем и руководителем которого с 1990 года является Дмитрий Бертман, поставил оперу Римского-Корсакова в ноябре уже далёкого 2015 года, и, как отмечается на официальном сайте «Геликон-оперы», этот спектакль ознаменовал новую эпоху — эпоху постановок в зале «Стравинский».

фото с сайта helikon.ru

Как и более десяти лет назад, в наши дни «Садко» проходит в том же зале — большом, с прекрасным убранством и потолком, стилизованным под звёздное небо. Режиссёром-постановщиком выступает народный артист России — бессменный лидер театра Дмитрий Бертман. В ответственную за постановку спектакля команду также вошли дирижёр-постановщик — народный артист России Владимир Понькин, дирижёр — лауреат театральной премии «Золотая Маска» Валерий Кирьянов, художники-постановщики — народные художники России Игорь Нежный и Татьяна Тулубьева, художник по свету — заслуженный деятель искусств России Дамир Исмагилов, художник видеоконтента — Владимир Алексеев, хормейстер-постановщик — заслуженный артист России Евгений Ильин и хореограф-постановщик — лауреат международных конкурсов Эдвальд Смирнов.

Все эти люди, профессионалы своего дела, старались интерпретировать и воссоздать на сцене знаменитую сказочную оперу Римского-Корсакова так, чтобы заинтересовать и взрослую, и совсем юную части современной аудитории. Для этого были задействованы яркие, красочные костюмы и декорации, средства видеографии и, конечно, высококлассные певцы.

О них стоит сказать отдельно. Хочется отметить, что артисты в постановке «Садко» участвуют сильные, партии героев звучали потрясающе — точно, характерно, интонационно выразительно. В главных ролях — лауреат международных конкурсов Виталий Серебряков (гусляр Садко), лауреат международных конкурсов Валентина Гофер (Любава Буслаевна, жена Садко), лауреат Премии Москвы Лидия Светозарова (царевна Волхова) и заслуженный артист России Дмитрий Скориков (Океан-Море, Морской царь). Остальная часть труппы: заморские гости, Фома Назарьич, Лука Зиновьич, Нежата, Дуда, Сопель, Царица-Водяница (супруга морского царя, танцевальная партия), голос Николая Чудотворца — все они были прекрасны.

Немного жаль, что нарушенный баланс оркестра и хора не позволял полноценно услышать массовые сцены (слова и музыкальные партии просто терялись за оркестром). На выручку пришли субтитры: синхронизированный русский и английский текст существенно облегчали понимание.

Продолжительность спектакля составила два с половиной часа с антрактом, и за это время перед зрителем развернулось семь картин оперы (как водится, с купюрами), разделённых здесь на два действия. Сюжет, пусть даже в урезанном виде, остаётся классическим, но уже на сайте театра в разделе об опере перед зрителем встаёт вопрос: «Бытовой семейный конфликт или былинные сказы о земле русской?» [цит. по https://www.helikon.ru/ru/performances/sadko.html]. В справедливости существования данной дилеммы можно легко убедиться, придя на спектакль.

В первом действии нас ждёт знакомство с главными героями: на новгородском пиру гусляр Садко вынужден петь о претящем ему житье «по старине, по пошлине», поскольку за песни о своих мечтах — путешествиям по дальним морям — он едва ли не подвергается остракизму. В отчаянии (и алкогольном угаре, что в постановке видно совершенно отчётливо) Садко поёт на берегу Ильмень-озера, привлекая своим пением дочерей Морского царя. К одной из них, прекрасной и загадочной царевне Волхове, Садко проникается мгновенной и глубокой взаимной любовью и клянётся ей в верности. Меж тем Любава Буслаевна, обеспокоенная пропажей мужа, ищет Садко, сбившись с ног. Уже вернувшийся в сознание Садко рассказывает супруге о своих несчастьях, но, столкнувшись с опасениями Любавы Буслаевны за жизнь мужа и её непониманием его фантазий, выходит из себя и наотмашь ударяет её (искренне молящуюся за его благополучие мать, видимо, его троих детей) по лицу — этот ли семейный бытовой конфликт из печальных реалий жизни задумывал в сказочной опере-былине Римский-Корсаков?

Второе действие начинается после антракта. В оригинальной опере проходит двенадцать лет, здесь — тридцатиминутный перерыв. Конечно, номинальный двенадцатилетний срок упоминается Волховой и в версии Д. Бертмана, однако дети Садко и Любавы за это время никак не выросли. Разбогатевший в путешествиях главный герой хвалится новгородцам своими достижениями и вместе со всеми наслаждается выступлениями трёх заморских гостей. По завершении пира Садко вновь бросает семью — отплывает «с билетом в один конец».

В подводном царстве, откуда нет возврата, Садко сочетается законным браком с Волховой (и так сказочный гусляр становится двоежёнцем). Свадебный пир вызывает бурю в океане, и Николай Чудотворец решает положить конец власти Морского царя, превратить Волхову в реку на земле и отправить Садко домой, на поверхность. Домой.

В заключении оперы Садко просыпается под тем же остовом лодки, под которым он предавался распитию алкоголя в первом действии. Любава с оставшимися такими же маленькими, как и в начале, детьми находит отца семейства и принимает обратно. «Новгородцы славят море и Волхову-реку», как сказано в честно купленной в театре программе оперы.

Вопросов, на самом деле, по просмотре оперы остаётся немало. И главные из них относятся даже не к, например, почти полностью вырезанной партии Нежаты, не к пьянствующему и рукоприкладствующему Садко, не к нерастущим детям (откуда они вообще взялись в либретто?). Главные вопросы вызывает сценография.

Единство оформления костюмов отсутствует полностью. Можно простить современные наряды жителей царства морского — всё-таки это сказочные существа, вряд ли у них существует определённый дресс-код — и даже образ Океана-Моря, напоминающий нечто среднее между смокингом дона Корлеоне и сценическим костюмом Николая Баскова. Однако никак не проясняется, отчего же Садко ходит в белых одеждах по типу смирительной рубашки (или же это стоило воспринять как усреднённый вариант сказочной одежды крестьянина), Любава Буслаевна носит платье советской эпохи, заморские гости одеты по современной моде разных национальностей, а хору были выданы практически стрелецкие кафтаны.

Видеография могла бы дополнить декорации богатейшим визуальным рядом, но вместо живописных пейзажей, открывших бы в действии новые грани красочности, нам предпочли продемонстрировать несколько странные локации. Ильмень-озеро — не легендарное колоритное место, а утлая болотинка, достаточно мрачная и печальная, на берегу которой одиноко лежит потрёпанный скелет лодки. Садко исполняет арию «Пробегали б мои бусы-корабли» — а на экране позади проносится фантастический город будущего с летательными аппаратами. Красоты морского царства и своеобразие подводного мира были безжалостно съедены толщами воды на изобразительном фоне.

Недостаток стилевого единства и некоторые действия персонажей породили у меня, как у слушателя, гипотезу: а что, если конец оперы окажется далёким от каноничной версии и Садко проснётся посреди психиатрической больницы (или под той же многострадальной лодкой) и поймёт, что все его приключения (и злоключения) оказались сном? В действительности же Садко проснулся, но всё случившееся было явью, а он, никак не отрефлексировав это, смирился с предначертанным, ранее означенным голосом Николая Чудотворца, и отправился радовать своей музыкой честной новгородский люд.

фото из личного архива автора

А что в итоге? Понравилось ли мне, рядовому зрителю, эта постановка, могла ли бы я рекомендовать её другим? Ответ — да, но есть в нём некие нюансы. Царящая в «Геликон-опере» атмосфера, музыка Н. А. Римского-Корсакова, мастерство вокального исполнения, профессионализм оркестра, колорит самой постановки и ценовая доступность безусловно привлекают, и посмотреть «Садко» в этом театре стоит — как воплощение авторской концепции и конкретную интерпретацию. Для знакомства мне кажется, эту постановку следует выбирать с осторожностью, уже имея представление о классическом и полном варианте «Садко» Римского-Корсакова.

P.S. Что же до детей, которых приводят на оперу-сказку и которых было довольно много в зале, — что ж, видимо, позже родителям придётся объяснять некоторые нюансы сюжета, не соответствующие нормам морали.