Призрачная нить

У каждого гения есть свои представления об идеальной рабочей обстановке. К примеру, Джеймс Джойс спокойно продолжал писать самую сложную книгу XX века, пока вокруг резвились шумные компании парижских кутил. А Сэллинджер и вовсе значительную часть «Над пропастью во ржи» сочинил в окопах Второй мировой. Зато Рэю Брэдбери для того, чтобы сосредоточиться, необходима была абсолютная тишина, достигаемая, желательно, полным уединением.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

Фильм Пола Томаса Андерсона «Призрачная нить», чье действие развивается в 50-е годы XX века, отчасти именно о том, как непросто приходится этому типу творцов. Но больше, пожалуй, о том, каким дьявольским терпением надо обладать, чтобы разделять с подобными творцами жилое пространство, пытаясь при этом их искренне любить.

Главный герой «Нити», модельер Рейнольдс Вудкок, чей образ является собирательным, завоевал себе право быть невыносимым, и его прихоти стали нерушимым законом для тех, кто в нем заинтересован. Обожательницы, готовые остаться перед ним в наряде Евы, чтобы потом облачиться в один из его шедевров, вьются вокруг Вудкока как мухи. Но его клиентки – графини и принцессы, желающие, чтобы тот сшил весь их гардероб, от свадебных платьев до похоронных нарядов. При этом Вудкок видит женщину за платьем, только когда снимает мерку или подбирает цвета, а уж человека за женщиной – в случаях уж и вовсе исключительных.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

И вот однажды, распознав за фартуком и грубоватыми манерами идеальные пропорции и очарование, Вудкок привозит Альму, официантку из деревенского ресторанчика, в свой роскошный дом, где железной рукой в бархатной перчатке всем заправляет его сестра Сирил.

Вскоре девушка становится чем-то средним между любовницей (платонической), музой и гувернанткой для несносного модельера, который преображается из капризного ребенка в утонченного эстета, а из эстета в меланхолика, не встающего с постели, будто попавшая во временную петлю бабочка. Вроде бы он и шагу без Альмы не может ступить, но все равно держит ее на расстоянии, готовый окатить ледяной водой своего высокомерия.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

Дэниэлу Дэй Льюису не впервой исполнять роли персонажей, предъявляющих несколько завышенные требования к окружающему миру. Есть в нем что-то от падшего небожителя, обреченного влачить свое существование среди рожденных ползать последних людей. И, пожалуй, символично, что именно такой ролью он решил закончить свою актерскую карьеру. И вовсе не суть важно, что Вудкок имеет дело с платьями, в то время как Плейнвью из «Нефти» (предыдущий совместный опыт Андерсона и Льюиса) всегда был по локоть в крови.

Вудкок – личность вообще весьма выдающаяся. Его маниакальная щепетильность в исполнении Дэниэла Дэй Льюиса лишь становится еще одним выражением харизмы идеального джентльмена. Перед нами предстает не просто манерная птичка в ярком оперении, но породистый зверь в дубленой шкуре волосок к волоску, преисполненный достоинства, вальяжный и неумолимый.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

Для Вудкока его дело относится к области высокого искусства, он не выносит маньеризма и современного «шика». Своей гениальностью он завоевывает право на неприкосновенность, в том числе и физическую, и становится практически неуязвим. Но Альма оказывается на редкость упорной девушкой. Сначала кажется, что она не задержится в доме надолго, не выдержав церемонности его обитателей и строгости правил, устанавливаемых Вудкоком. Но женщина, осознавшая благодаря мужчине свою красоту, обретает могущественную силу, и вскоре становится ясно, что вряд ли этой устрице удастся спрятаться на дне своей красивой раковины.

Так между обитателями дома начинается ожесточенное соперничество по всем суровым правилам этикета. Вчерашняя официантка вовсе не пытается стать леди. Она лишь подражает, а затем изменяет бессознательные представления Вудкока о женском идеале, завязанные на интересном сплетении сыновьих и материнских уз. Модельер зашивает в свой пиджак прядь волос покойной мамы, – это и есть та самая призрачная нить, нередко уводящая его в видения, в которых ему чудится образ ушедшей.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

Взаимоотношения между ним и сестрой и Альмой развивают сюжетную фабулу, вращающуюся вокруг многочисленных работ Вудкока. Весь фильм кажется, что модельер и экс-официантка ближе к двойному самоубийству, чем к тому, чтобы стать продолжением друг друга в традиционном союзе полов. Однако Андерсону-сценаристу удается развить отношения этой более чем странной пары обходными путями, и то, что сначала кажется чем-то формальным, оказывается фазой сближения сфер.

Отсутствие плотской близости ведет к уплотнению ее «призрачной» ауры, что, впрочем, не означает бесчеловечности. Напротив, сосуществование героев в «пограничном» пространстве именно и обусловлено взаимным желанием гармонически уравновесить страсть к прекрасному, увлечение смертью и подспудное, но мощное влечение друг к другу. И когда Альма решается на, мягко говоря, радикальный способ показать Вудкоку свою «нужность», становится ясно, что этот союз действительно был узором на вышивке Мойр. Эти ненормальные друг друга стоят. И тем любопытнее смотреть фильм, когда нечто «из ряда вон» начинает происходить там, где формальная сторона дела обставлена с таким вкусом, что ни пылинки не сдуть. Да, в этом фильме даже лежачих бьют (точнее стаскивают с них платья) с достоинством, а умереть боятся не от лихорадки, а от суеты.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

«Призрачная нить» – кино чрезвычайно изысканное и увлекающее в эпизодах медленной, но глубокой поступью, постепенно выходит в пласт, не связанный напрямую с личными переживаниями героев. Так, к слову, Полу Томасу Андерсону удается придать действу иронический оттенок – и если в начале Вудкок действительно может показаться невыносимым, то вскоре уже нельзя без улыбки наблюдать за тем, как Сирил и Альма соревнуются между собой, пытаясь произвести как можно меньше шума за завтраком и завоевать тем самым его расположение.

С помощью легкого отстранения, Андерсон выводит наблюдателя в панораму надперсонального, откуда, как с высоты птичьего полета, можно внимательно рассмотреть объемные, формообразующие и чрезвычайно зыбкие составляющие, из которых складывается творческая ситуация, в которой гений упомянутого в начале нервного типа способен направить вдохновение в творческое русло. Конечно, когда никто не скребет ножом по тосту – это очень важно. Но есть рецепты и менее очевидные, и найти их можно далеко не в каждой поваренной книге.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

И когда все-таки чудо происходит, можно с облегчением вздохнуть, лицезрев Вудкока, не только избежавшего смерти от суеты, но и преодолевшего тяжкий период застоя и нервных срывов. По путеводной нити он выбирается из лабиринта мнемонических ловушек, подстерегающих любого слишком привязанного к своей матери сына. Такого рода привязанность закладывает стремление к идеалам, лишь утверждающееся в ремесле, связанном с абсолютным приматом эстетики. И урок, который Вудкоку предстоит выносить раз за разом – спорадическая необходимость изъянов, ведь без них смертным не дано испытать облегчения, в свою очередь необходимого, чтобы вновь созерцать прекрасное во всем своем естестве.

Кадр из фильма «Призрачная нить»

Так Пол Томас Андерсон еще раз доказывает свою причастность к американской высшей школе фолкнеровских преемников, для которых психологические перипетии, как в старых-добрых классических трагедиях, становятся инерцией выхода в более масштабные конфликты, что позволяет назвать «Призрачную нить» фильмом, который мог бы длиться вечно. Темп повествования и все возрастающая симпатия к героям действительно располагают к чуть большему, чем мы имеем, хронометражу, так что остается лишь надеяться на то, что студия не запретит режиссеру поделиться с киноманами продолженной версией «Призрачной нити», безусловно, одного из лучших фильмов последнего года.

Все права защищены. Копирование запрещено.

 

Просмотров: 132