Если за окнами под желтым светом фонарей снежинки начинают кружиться в диковинном танце, если разноцветные гирлянды, словно космические лучи, прорезывают черные проспекты, а в морозном воздухе смешиваются ароматы мандаринов и леса, это значит, что настало время Рождества и Нового года. Все торопятся, радуются и ждут чуда, которое обязательно должно случиться в эти дни.

В балетном театре подобное чудо случилось 6 декабря 1892 года, когда состоялась премьера балета «Щелкунчик» на музыку Петра Чайковского. Этот балет – как для маленьких, так и для взрослых зрителей. Детям он дарит красивую сказку, взрослых ненадолго возвращает в мир детства, где елка была огромной-преогромной, стеклянные шары горели хрустальным огнем, а Дед Мороз был настоящим и так сладко грезилось о будущем. Это балет о детских мечтах и о Рождестве.

«У нас в Петербурге было гениальное Рождество, – вспоминал хореограф Джордж Баланчин. – Ах, как это было гениально! Я был маленький. Для меня Рождество было фантастическим праздником. Конечно, Рождество это не Пасха. На Пасху всю ночь колокола трезвонили! А на Рождество Петербург был весь темный и какой-то странный. Не было такого, как сейчас, когда на Рождество все кричат, бегают запыхавшись, как будто на пожаре. У нас в Петербурге было тихо, словно все ожидали: кто родился? Христос родился! Такого Рождества, как в Петербурге, я нигде не видел – ни здесь в Америке, ни во Франции… В первую рождественскую ночь дома были только свои: мать, тетя и дети. И, конечно, елка. Елка замечательно пахла, и свечи тоже пахли – воском. На елке были золотые бумажные ангелы и звезды, окутанные серебряным дождем…»

Вы видите не полный текст статьи. Оформите подписку, чтобы увидеть материал целиком.
Вы можете прочитать текст не оформляя подписку. Оплатите доступ к материалу на одни сутки.

Я уже подписчик. Войти