Игорь Федорович Стравинский. «Царь Эдип»

Царь ЭдипАнтичность стала для всех последующих эпох поистине неиссякаемым источником вдохновения – для одного только перечисления всех картин и статуй, литературных и музыкальных произведений, созданных по мотивам древнегреческой истории и мифологии, потребовалось бы целая книга. Мир античных мифов не оставил равнодушным и Игоря Федоровича Стравинского. Композитор избрал один из самых драматичных сюжетов – историю Эдипа.

Обратить внимание на трагедию Софокла «Царь Эдип» Стравинскому посоветовал Жан Кокто. Тогда – в 1925 г. – композитор после многолетнего перерыва вновь задумался о произведении для музыкального театра, но ему хотелось, чтобы внимание слушателей полностью сосредоточилось на музыке. Для этого был нужен вечный сюжет, который хорошо известен всем – и миф об Эдипе, обработанный древнегреческим драматургом, подходил идеально. Либретто написал Жан Кокто, и Стравинского оно удовлетворило, но не полностью – композитору хотелось придать тексту особую значительность, и ее не мог дать ни один из тех языков, на которых говорят в повседневности. Игорь Федорович решил, что либретто следует перевести с французского языка на латынь (это сделал французский теолог Жан Даниэлу). Теперь литературный материал приобрел то качество, которого добивался Стравинский: «не был мертв, но окаменел».

Величественности образов «Царя Эдипа» способствовал не только перевод на латынь. Жанр произведения определяется как опера-оратория – оно в равной степени подходит и для сценической постановки, и для концертного исполнения (причем во втором случае – в отличие от обычной оперы – ничего не теряет). Жизнь заглавного героя была богата событиями, но в творении Стравинского (в отличие, например, от оперы Джордже Энеску «Эдип») нет ни драматичных событий его детства и юности, ни убийства фиванского царя (не узнанного Эдипом отца), ни поединка со Сфинксом – об этом только говорят. Композитор и драматург подробно указали, когда тот или иной персонаж появляется на сцене или удаляется – но во время пребывания на сцене они остаются почти неподвижными, напоминая античные статуи (только руки и головы двигаются). Параллель с античностью возникает и в особых масках, выражающих чувства действующих лиц, и в присутствии Рассказчика, комментирующего происходящее при отсутствии динамичного сценического действия (и эта особенность тоже сближает «Царя Эдипа» с ораториальным жанром). Подобно античной трагедии, важная роль в опере отдается хору, который приветствует каждого появляющегося на сцене персонажа, то вступая с ним в диалог, то комментируя действие наряду с Рассказчиком. Каждый сольный номер «обрамляется» хоровыми репликами.

Предельная условность позволила подняться над повседневностью: «Какая это радость сочинять музыку на условный, почти что ритуальный язык, верный своему высокому строю! – говорил композитор. – Больше не чувствуешь над собой власти предложения, слова в его прямом смысле… Не так ли поступали с текстом мастера строгого стиля?» Влечение к строгому стилю, к старым формам вообще характерно для неоклассического периода творчества Стравинского, к которому относится «Царь Эдип». Значительное, возвышенное содержание передано исключительно скупыми и строгими средствами. Музыкальные интонации аскетичны и холодны – в них нет места непосредственной эмоциональности, присущей музыке XIX столетия. Композитор широко использует псалмодическую вокальную декламацию, сочетающуюся с архаическими попевками из двух-трех звуков (особенно в хоровых репликах). Хотя Стравинский и радовался возможности освободиться из-под власти слова, ораторское, речевое начало главенствует в опере – настолько, что композитор даже отказывается от увертюры. Сравнительно редкие ариозные эпизоды воспринимаются как своеобразные «лирические отступления». В первую очередь это относится к партии Иокасты, чей женственный образ оттеняет суровую фигуру Эдипа. Композитор наделяет фиванскую царицу прекрасной развернутой арией, в которой Борис Александрович Асафьев усматривал «продолжение лучших традиций оперного классицизма и образец вокального письма большого стиля».

Композитор завершил оперу «Царь Эдип» в 1927 г. Стравинский и Кокто рассчитывали поставить ее в честь двадцатилетия дягилевского балета, но денег на театральную постановку, достойную юбилея, не было, и пришлось ограничиться концертным исполнением. Оно состоялось в Париже, в театре Сары Бернар – между двумя актами балета. В тот вечер «Царь Эдип» не имел особого успеха, признание пришло к произведению позднее – когда оно прозвучало под управлением самого Стравинского. Успешной была и постановка в Берлине, которой дирижировал Отто Клемперер. В 1948 г. композитор создал новую редакцию оперы-оратории.

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 118