Гектор Берлиоз. Оперная дилогия «Троянцы»

Книги, поразившие воображение в детстве, сохраняют особое очарование для человека на всю жизнь, а у гениев такие впечатления часто приводят к созданию шедевров. Для Гектора Берлиоза одной из любимых книг детства была «Энеида» Вергилия – и воспоминания о ней не раз воскресали в зрелые годы. В молодости, посетив Италию, композитор представлял героев поэмы, проезжая по местам ее действия, а на склоне лет он задумал дать творению древнеримского поэта музыкальное воплощение. Замысел возник в 1855 г. «Сюжет кажется мне грандиозным, великолепным и глубоко трогательным», – говорил композитор, перед его мысленным взором вставало «олимпийское празднество музыки»… Но он слишком хорошо понимал, что «для этого нужен Пантеон, а не базар», что его соотечественникам этот сюжет покажется скучным – ведь парижане предпочитают комическую оперу… Но ничто не могло остановить композитора, захваченного творческой идеей. Он вновь и вновь перечитывал творение древнеримского поэта, отбирая материал. При написании он не придерживался последовательности номеров, а записывал их в том порядке, в каком они приходили на ум. Сочинение было завершено в 1858 г.

Столь грандиозному произведению, как «Энеида», было бы тесно в рамках оперного спектакля – и Берлиоз воплотил ее в оперной дилогии: «Взятие Трои» и «Троянцы в Карфагене». Впрочем, изначально композитор мыслил произведение как единое целое, и только при первой постановке оно было разделено на две части (причиной стал не только грандиозный масштаб, но и невозможность найти достойную исполнительницу для партии Кассандры, которой Берлиоз придавал колоссальное значение). И все же разница между частями дилогии очевидна. Опера «Взятие Трои» более сумрачна и более действенна, драматична, а в «Троянцах в Карфагене» больше внимания уделено деталям и эмоциональным оттенкам. В музыкальном повествовании, объединяющем черты эпоса и драмы, есть нечто и от Кристофа Виллибальда Глюка , и от Георга Фридриха Генделя, и даже от Джакомо Мейербера, но это не препятствует цельности – претворение тех или иных стилистических истоков всегда остается обоснованным. Главное «действующее лицо» дилогии – троянский народ, идущий через суровые испытания к новой жизни: из гибнущей Трои Эней ведет троянцев к основанию могущественного в будущем государства – Рима. Воплощением этой идеи становится «Троянский марш» – блестящий, ликующий, играющий в дилогии роль лейтмотива. Его появление отмечает три главных «узла» действия: троянцы под предводительством Энея покидают Трою, они прибывают в Карфаген и наконец – Эней и его спутники отправляются на поиски новой земли.

Судьба каждого из персонажей воспринимается как часть этой общей судьбы, и потому композитор не стремился к предельной психологической детализации образов, но в образе каждого героя преобладают определенные мысли и чувства. Величественный и трагический образ пророчицы Кассандры обрисован в духе драматизма глюковских опер и патетики генделевских ораторий. Черты французской лирической оперы воплощены в музыкальной характеристике страстной карфагенской царицы Дидоны, влюбленной в Энея – ее вокальная партия построена на напевных лирических мелодиях, сопровождаемых взволнованным движением оркестровых партий. Но когда героиня переходит от любви к ненависти и жажде мести, а затем – к желанию умереть, в ее музыкальной речи появляются обороты, напоминающие об операх Глюка. Образ Энея – мужественного вождя своего народа – обрисован в героических тонах: светлые, яркие темы, «наступательные» ритмы – все это перекликается с героическими мотивами Людвига ван Бетховена. Но временами героя терзают сомнения, им овладевает любовь к Дидоне – и тогда в его партии возникают кантиленные, пластичные мелодии.

Вокальное начало находится в «Троянцах» на первом плане, но это не умаляет роли оркестра. Он добавляет дополнительные штрихи к музыкальной речи персонажей, передает общую атмосферу событий, а иногда даже выходит на первый план – как в живописной оркестровой картине царской охоты в африканском лесу. Композитор понимал, что воплотить эту картину на сцене нелегко, что она не произведет впечатления, «если наяды некрасивы, а сатиры плохо сложены», и советовал опустить ее, «если пожарные боятся огня, машинисты боятся воды, директор боится всего».

Опасения композитора относительно судьбы произведения оправдались. Премьера состоялась только в 1863 г. – по прошествии семи лет после завершения оперы, и поставлена была только вторая часть – «Троянцы в Карфагене». Но не только это омрачало композитору радость от того успеха, которым сопровождалась премьера – опера была поставлена с большим количеством купюр. Полная премьера состоялась только в 1890 г., когда Берлиоза уже не было в живых, причем произошло это не на родине автора, а в Германии – в Карлсруэ.

Еще более долгим оказался путь «Троянцев» на российскую сцену. Отечественные музыканты и критики заинтересовались произведением еще при жизни композитора, зная его по клавиру, и когда Берлиоз посетил Россию, упрекнули его, что он не привез партитуру. Но российская премьера состоялась только в ХХ веке – в театре Санкт-Петербургской консерватории. В 2009 г. «Троянцы» вошли в репертуар Мариинского театра.

Просмотров: 49