Интервью с художественным руководителем балетной труппы Приморской сцены Мариинского театра Эльдаром Агабалаевичем Алиевым

 

Эльдар Агабалаевич Алиев

В завершении театрального сезона на Приморской сцене Мариинского театра состоялась историческая премьера балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта». Создателем нового спектакля по трагедии Уильяма Шекспира стал хореограф, художественный руководитель балетной труппы, народный артист России Эльдар Алиев. Его взгляд на самую известную романтическую историю убедил смелым и оригинальным решением, желанием соединить традицию и современность. За три показа зрители оценили профессионализм и мастерство разных составов исполнителей. А также смогли погрузиться в атмосферу творческого замысла талантливых художников: Семёна Пастуха (декорации), Лилии Хисматуллиной (костюмы), Тараса Михалевского (свет). Премьеру балета посвятили 135-летию со дня рождения Сергея Прокофьева. О замысле спектакля и своей работе на Приморской сцене Мариинского театра в интервью поделился Эльдар Алиев.

 

Роман Володченков: Эльдар Агабалаевич, премьера, которую все ждали во Владивостоке, состоялась! На «Ромео и Джульетте» в Вашей постановке аншлаг, в числе почетных гостей — губернатор Приморского края Олег Николаевич Кожемяко! Позвольте Вас поздравить с таким событием в культурной жизни города и всего Приморского края! Чтобы так удачно складывались премьеры, Вы, наверное, как-то по-особому планируете репертуар и всю свою работу в театре?  

Эльдар Алиев: Спасибо за поздравления! Премьеру «Ромео и Джульетты» зрители Приморья действительно приняли очень тепло! Это труд — результат большой и кропотливой работы постановочной команды и всей балетной труппы. Над этим спектаклем я работал несколько лет. Если говорить об остальных планах, то репертуар у нас планируется на полгода вперед. Однако театр — живой организм, и планы всегда могут быть откорректированы по тем или иным причинам. Не вижу в этом никаких проблем, хотя знаю, что некоторые люди так работать не любят. Мне же это не мешает.

Приморская сцена Мариинского театра

Р.В.: Почему балет «Ромео и Джульетта» появился именно сейчас?

Э.А.: Юбилей Сергея Прокофьева — конечно, важное событие, но не решающий аргумент для меня как постановщика. Когда в 2013 году во Владивостоке открылся краевой Театр оперы и балета, ему дали звучное маркетинговое название — «Русский оперный дом». Именно в этот театр меня пригласили на постановку главного русского балета «Щелкунчик». Затем последовали еще приглашения и к концу 2015 года, когда я уже поставил во Владивостоке 5 спектаклей, было принято решение о том, что Приморский театр оперы и балета станет одной из сцен Мариинского театра. Аналогов подобной трансформации в мире нет! На что первая моя реакция: фантазия, не реальный проект — открыть новую сцену Мариинского театра на расстоянии 9 тысяч километров от Петербурга! Но мы приступили к осуществлению столь грандиозного проекта. Прошло десять лет и сегодня в репертуаре театра, одного из самых молодых в России, двадцать шесть балетов! «Ромео и Джульетта» — 27-е название.

С большой уверенностью могу сказать, что подобный творческий рост был бы невозможен, если бы наш театр остался в прежнем статусе. Единение с одним из величайших театров мира — Мариинским, за которое я признателен Валерию Абисаловичу Гергиеву, а также всесторонняя поддержка Губернатора края Олега Николаевича Кожемяко, справедливо удостоенного в прошлом году национальной премии «Золотая маска» за его искреннюю поддержку театрального искусства, создали для коллектива беспрецедентные возможности для творчества.

Премьерная афиша спектакля «Ромео и Джульетта»

Р.В.: Какая задача на этом непростом пути была приоритетной?

Э.А.: Поскольку петербургский Мариинский театр, основанный на величайших академических традициях, обладает богатейшим классическим наследием, то и его Приморской сцене стало необходимо приобрести такой же прочный фундамент. Потому первой моей задачей было собрать свою коллекцию классических балетов. Далее мы продолжили пополнять репертуар классикой из разных времен, а затем начали позволять себе экспериментировать. «Ромео и Джульетта» — это эксперимент? В определенной степени да. Для меня лично — безусловно! Я работал в непривычном для себя стиле, стремясь объединить невозможное с возможным: дуэт на пуантах с дуэтом босиком, абсолютно классический монолог с монологом современным… У меня давно зрело желание прикоснуться к этому истинному шедевру, но я не был уверен в том, что смогу дать новую достойную жизнь этой партитуре, предложив зрителю авторское ее прочтение. Я вообще из числа сомневающихся людей. Мне нужен толчок к действию, нужна команда единомышленников, с которыми бы и создавался новый спектакль. А окружить себя ими я смог только после того, когда Валерий Абисалович Гергиев, как это он обычно умеет делать за чашкой кофе, сказал: «„Ромео“ бы нужно поставить. Давно не было нового взгляда на этот балет». И, выдержав паузу, я ответил: «Если таланта хватит — поставлю». Долгое время я не мог понять, каким хотел бы видеть новый спектакль, хотя прекрасно понимал, что он должен быть иным по подаче, нежели балет в постановке Леонида Лавровского, созданный в 1940-м году на сцене Мариинского театра и ставший классикой. Поэтому, когда Валерий Абисалович по прошествии времени обратился ко мне с вопросом: «Как идет „Ромео“»? Я ему ответил: «„Ромео“ не идет никуда!» — «Почему?» — «Причин на то много и одна из них заключается в том, что в музыкальном материале вообще нет темы Ромео. Пока не знаю, как представить публике этого героя! Есть темы Джульетты, Тибальта, Танец рыцарей, олицетворяющий уходящую эпоху Средневековья, традиции клана. А Ромео нет». Спектакль начал обретать свои очертания, когда я приступил к работе с художником по декорациям Семёном Пастухом, и определилось единое пространство, где должно развернуться действие спектакля.

Сцена боя Монтекки и Капулетти

Р.В.: Насколько Сергей Прокофьев оказался сложен для артистов?

Э.А.: Создание большого спектакля на гениальную музыку — это всегда огромная ответственность. Сложность заключается в том, что хореография должна не только органично соединиться с музыкой, но и раскрыть драматургию ее образов, тем самым представив глубокое сюжетное произведение. По реакции артистов на репетиции я всегда пытаюсь понять, как спектакль потом будет восприниматься публикой. В день первой сводной репетиции солистов и кордебалета по «Ромео и Джульетте» балетный зал никто не покинул, даже когда кто-то уже перестал участвовать в процессе, тем самым выразив к спектаклю неподдельный интерес. Это свидетельствовало о принятии постановки труппой, что дорогого стоит.

Ромео — Денис Клепиков, Джульетта — Ирина Сапожникова

Р.В.: Какие у Вас критерии выбора солистов на главные партии? Вы можете увидеть ведущей солисткой перспективную молодую танцовщицу из кордебалета?

Э.А.: Каждый артист имеет свое предназначение в труппе, и практически все артисты проходят через работу в кордебалете. Солист должен обладать определенными профессиональными качествами и характером. Каждого артиста своей труппы я хорошо знаю с творческой стороны, поэтому говорить о том, что завтра я войду в репетиционный зал и открою для себя новую звезду, не приходится. Такое бывает только в кино. У каждого артиста свой путь и кроме него этот путь никто не пройдет. Но бывают и исключения: можно предположить перспективы молодых артистов на первых порах их становления, и такие артисты приглашаются в театр на положения солистов. Но, опять-таки, очень сложно предсказать, как тот или иной артист будет развиваться в труппе. В одном я уверен: чудес не бывает, а успех достигается упорным трудом и полным посвящением себя нашей сложной и жестокой профессии.

Ромео — Сергей Аманбаев, Меркуцио — Денис Клепиков, Бенволио — Александр Ермохин

Р.В.: У Вас в «Ромео» четыре состава ведущих солистов! Это дорогого стоит! Вы предоставляете молодым широкие возможности!

Э.А.: А потому что они мои артисты, и я внимательно наблюдаю за их ростом. Но дело даже не в этом. Десять лет назад мы набирали артистов одного поколения: это либо талантливые выпускники хореографических училищ, либо те, кто прежде служили в других театрах и решили продолжить свою творческую жизнь в нашей труппе. Сейчас, когда у нас почти сто артистов и к нам постоянно поступают запросы на конкурсные просмотры, я начинаю понимать, что труппа стала притягательной для талантливой молодежи тем, что открывает интересные возможности для творческого роста и дальнейшего становления в профессии. Я продолжаю ездить по разным российским городам, где есть результативные хореографические школы, отсматриваю выпускников и наиболее талантливым предлагаю работу. Я говорю своим артистам: «Покажи, что умеешь!» Ведь и вправду на сцене ничего не скрыть. Я к этому могу лишь добавить: «Можешь — танцуй, а мы поддержим».

Венчание. Ромео — Размик Марукян, Джульетта — Лада Сартакова, Падре Лоренцо — Кирилл Трунин

Р.В.: В Ваших постановках всегда много интересных хореографических и режиссерских идей. В какой момент Вы ощущаете, что можете реализовать задуманное?

Э.А.: Я следую тому, что мне диктуют музыка, интуиция, опыт и понимание того, что я хочу создать. В моих спектаклях существует определенная логика и всегда мотивация в поведении героев. Принято считать, если у хореографа придуман финал, то значит и весь спектакль у него получится. Я не согласен с этой мыслью. Финал — это кода титанического труда, проделанная командой постановщиков, исполнителей и всех причастных к созданию спектакля. Я очень старался, чтобы эта постановка состоялась. Мне важно, чтобы в зрительном зале не было ни одного человека, сказавшего: «Я ничего не понял, а про что это?!». Очень надеюсь, что у балета «Ромео и Джульетта», рожденного на Приморской сцене, будет счастливая театральная судьба. Но после того, как в моем спектакле Джульетта отыграла свой последний такт, я не хочу больше ничего говорить. Я хочу помолчать. Люди, задумайтесь над тем, что сегодня с нами происходит…

Финал спектакля. Джульетта — Ирина Сапожникова

 

Фото предоставлены пресс-службой
Приморской сцены Мариинского театра