В музыкальном театре им. К.Станиславского и В.Немировича-Данченко состоялась очередная балетная премьера под весьма оригинальным названием «Вишневый сад. Сад вишневый». А что же оригинального было в самой постановке? Разбираемся.

 

Сцена из спекталя

История Чеховских героев уже не раз находила свое воплощение на балетной сцене. Самым часто воплощаемым произведением Чехова стала Чайка. К этому сюжету обращались М. Плисецкая, Д. Ноймайер, Ю Посохов, Б. Эйфман. Привлекательность пьесы, возможно, определяется ее отношением к театральному процессу. Правда практически все упомянутые выше авторы театральную ситуацию переносили на балетную.

Возможно ближе всех к чеховской риторике оказалась «Анюта» В.Васильева. Взяв за основу лишь рассказ «Анна на шее» Васильев сделал двухактный спектакль не только проиллюстрировав его на хореографической сцене, но и весьма точно сохранив поистине чеховскую интонацию изложения.

Гораздо меньше повезло «Даме с собачкой» (я знаю лишь версию М. Плисецкой в содружестве с Р. Щедриным) и и «Трем сестрам» (воплотил К. Макмиллан в спектакле под названием «Зимние грезы»).

Практически все упомянутые выше спектакли следовали содержанию Чеховских произведений. По сути являлись иллюстрацией на хореографической сцене, или как в случае с «Чайкой» простое перенесение чеховского сюжета из одного искусства в другое, сохраняя сюжетную линию прежней. Достаточно ли этого на сегодняшний день?!

Диана Вишнёва и Герман Борсай

Но вернемся к версии МАМТа. Спектакль поставлен двумя совершенно разными авторами, поэтому он смотрится как два отдельных произведения, хотя смысл такого соединения просматривается в самом построении спектакля: в первой части представлен сюжет о продаже сада, а во второй — внутренние переживания героев и ностальгия по утраченному. Что дает такое объединение? Конечно, некую объемность, расширяет диапазон переживаний. Однако стоит отметить, схематичность самого объединения. Уж слишком различны эти хореографы.

В первом спектакле, поставленном уже хорошо известным автором Павлом Глуховым, тринадцать сцен. Все вместе они практически пересказывают содержание знаменитой пьесы, точнее иллюстрируют ее хореографически. Это весьма неожиданно для постановщика Павла Глухова, умеющего находить в каждом известном произведении свой собственный акцент. В этом он либо не был, либо прозвучал не совсем внятно.

Однако, часто меняющиеся сцены делают спектакль весьма подвижным и динамичным. Герои легко узнаются благодаря весьма выразительной хореографии.

Первая часть режиссёрски выстроена в стройную драматургию, следуя источнику: эпизоды чередуются — лирические линии, касающиеся главной героини, и комические, связанные с остальными персонажами. Такое сочетание придаёт действию динамику и пластичность.

Народная артистка России Диана Вишнева в роли Раневской

В пластическом отношении на первый план выдвигается фигура Раневской — главной героини, чей характер и судьба раскрываются прежде всего в её взаимоотношениях с другими персонажами. В частности, первый ее дуэт с Лопахиным, затем трио с Лопахиным и Гаевым и продолжительный дуэт с Лопахиным в финале. Все три эпизода становятся приметными и двигают основное действие. Нельзя сказать, что сама героиня сильно меняется от эпизода к эпизоду, но возможно, в этом и заключается смысл ее образа, как уходящей натуры. Драматизм ситуации раскрывается в ее финальном дуэте с Лопахиным, который получился насыщенным, как в лексическом отношении, так и эмоциональном. Образ дополняется и её соло с шалью, свёрнутой в виде младенца, — она звучит несколько прямолинейно.

Другие герои разряжают обстановку комическими ситуациями (фокусы Шарлотты, туша оленя, ружье и т.д.). К том уже непритязательные дуэты Пети и Ани создают несколько иную атмосферу, снижая степень драматизма.

Сценография этого акта (Владимир Арефьев) создает атмосферу некой запущенности: лежащей посредине люстры, обилием, или даже загромождением предметами. Все в реалистической манере.

Светлана Тегин одела героев в исторические костюмы. Все логично, стройно, но минимум обобщений или неповторимого собственного взгляда.

Сцена из спектакля

Вторая часть (или второй спектакль), созданная художественным руководителем театра Максимом Севагиным, — это поэтический образ самого сада в форме белого адажио, хотя там и участвуют герои первой части. Различные перестроения, дуэты, ансамбли и кордебалет создают общее настроение отнюдь не загнивающего, а весьма цветущего сада. Севагин в своем репертуаре, обилие движений, вращений, поддержек создают весьма целостный образ.

Единственным по-настоящему объединяющим моментом явилась музыка. Как в одной, так и в другой части композитором выступает А.В.Чайковский. Она достаточно разнообразна, в ней присутствуют и красивые мелодии, и современные ритмы, и образная структура. Она сугубо русская, и этим привлекает. К тому же она хорошо ложится на весь лексический материал, как в первой, так второй частях.

Стилистически музыка подчеркивает действенность первого акта и абстрактность второго.

В целом спектакль производит стройное, зрелищное впечатление, но тонкой, щемящей чеховской интонации здесь заметить сложно: реалистическая составляющая в первой части и абстрактная — во второй проступают более явно.

Наверное, мне повезло больше, так как удалось лицезреть иное отношение к чеховским шедеврам. Это был спектакль Константина Уральского в Челябинском театре оперы и балета. «Чехов. Отражение». Здесь автор собрал несколько узнаваемых эпизодов из «Дамы с собачкой», «Трех сестер», «Чайки» и выразил свое собственное отношение к писателю, как к певцу несостоявшегося женского счастья. Спектакль получился тонким, изящным и поистине чеховским. К сожалению, челябинский зритель и администрация театра его не приняли, и он исчез из репертуара. Сейчас спектакль есть в афише Воронежского театра оперы и балета, но не знаю, идёт ли он. А жаль.

 

Автор фото — Александр Филькин