Александр Платонович Маноцков. Опера «Чаадский»

Слово «опера» у многих слушателей ассоциируется с такими шедеврами, как «Травиата», «Кармен», «Пиковая дама»… Эти произведения выдержали испытание временем – но ведь и они когда-то были новыми! Мы расскажем об опере Александра Платоновича Маноцкова «Чаадский», которая родилась в наше время.

Идею взять за основу оперы бессмертную комедию «Горе от ума» подал композитору Павел Михайлович Каплевич – художник и продюсер, которого Маноцков называет «реинкарнацией Дягилева» (по его мнению, Каплевич обладает таким же ощущением «духа времени в искусстве», каким обладал Дягилев). Идея заинтересовала Маноцкова, но он понимал, что нельзя просто перенести в оперу текст комедии, ведь у оперы – свои законы, а у Александра Платоновича к этому жанру отношение особое. По мнению композитора, это не просто одна из областей музыки – это особый вид искусства, вбирающий в себя все другие – от поэзии до архитектуры, и на предложенный Каплевичем сюжет он тоже взглянул очень широко. Прежде всего, композитор вспомнил о том, что одним из возможных прототипов Чацкого считается Петр Яковлевич Чаадаев – но если литературоведы только предполагают такую связь, то для Маноцкова она не вызывает сомнений. В пользу этого говорит не только созвучие фамилий: после публикации «Философических писем» Чаадаев – как и Чацкий – стал в глазах современников «сумасшедшим» (но если для героя комедии дело ограничилось сплетнями, то Петр Яковлевич был объявлен безумным официально). В то же время композитору виделась параллель между Чацким и самим Александром Сергеевичем Грибоедовым, и этим обусловлено обращение к другому литературному источнику – роману Юрия Николаевича Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара», повествующего о печальной судьбе писателя. Как представляется Маноцкову, его трагическая гибель была не просто результатом конкретного происшествия, а закономерным итогом жизни человека, неудовлетворенного существующей реальностью и пытающегося «пробиться» в некую другую реальность, которая представляется ему свободой, и при этом погибающего – и отражением этой судьбы ему представляется трагедия Чацкого. Так Чацкий в опере Маноцкова стал Чаадским – персонажем, объединившим в себе черты Чацкого, Чаадаева и Грибоедова, а в либретто наряду с текстом знаменитой грибоедовской комедии вошли цитаты из романа «Смерть Вазир-Мухтара» (некоторые из них звучат на языке фарси), а также из другого произведения русской литературы, в котором – как и в «Горе от ума» – возникает тема безумия, из «Записок сумасшедшего» Николая Васильевича Гоголя, в котором композитор усмотрел не только идейное созвучие, но даже отдельные буквальные совпадения с «Горем от ума».

Как известно, Грибоедов был не только писателем и дипломатом, но и композитором, и в музыкальную ткань оперы вплетаются два его вальса – ми-минорный и ля-бемоль мажорный. Идея использовать в опере эти темы принадлежала Каплевичу, но Маноцков подошел к музыкальному материалу настолько творчески, что звучание обоих вальсов не всегда остается очевидным для слушателя в непосредственном восприятии: позаимствовав гармонические последовательности обоих вальсов, композитор совмещает их, используя как основу всей гармонии произведения. Столь же свободно обращается он с голосами – например, исполнителя партии Молчалина он «заставляет» петь фальцетом в сценах с Софьей, и только в сценах с Лизой «разрешает» ему петь своим естественным голосом – баритоном (таким образом, становится очевидной сущность отношения этого персонажа к обеим героиням). В целом Маноцков убежден, что человеческий голос в опере должен не демонстрировать собственное совершенство, а что-то внушать слушателю, «втягивая его на свою территорию» – и композитор не ставил себе цели создавать эффектные арии, но весьма интересно строит ансамбли. Например, квартеты, один из которых объединяет Фамусова, Чаадского, Лизу и Софью, а другой – Чаадского, обеих героинь и Молчалина, выглядят не столько квартетами, сколько своеобразными «двойными дуэтами», причем к обоим ансамблям примыкают два Репетиловых, которые воспринимаются как альтернативные личности главного героя.

Использование двух вальсов Грибоедова – мажорного и минорного, в тональностях не особенно близких, но всё же имеющих общие звуки – имеет еще один аспект, который Маноцков соотносит с многоликостью, двойственностью Чаадского. Поначалу он предстает неким «проповедником», вечно готовым к конфликту с окружающим миром (собственно, таким и является Чацкий в комедии), и только к концу произведения он словно «сходит с котурнов», обретая человеческий голос. В опере герой действительно лишается рассудка – но окружающие не замечают этого, считая его безумным по другим причинам.

Премьера оперы «Чаадский» состоялась в московском театре «Геликон-опера» в июне 2017 г., постановку осуществил режиссер Кирилл Семенович Серебренников. Спектакль вызывал множество отзывов, оценка его варьировалась от одобрения до решительного неприятия. Вызвав интерес публики, опера вошла в репертуар театра.

 

Просмотров: 45