В Камерном зале Московской филармонии солисты Госоркестра России имени Е. Светланова представили программу из редчайших сочинений русской камерной музыки XIX столетия.

 

Камерный зал Московской филармонии. Фото с сайта meloman.ru

В их исполнении прозвучали cоль-мажорный струнный квартет Николая Римского-Корсакова (1897), Серенада Михаила Глинки на темы из оперы «Анна Болейн» Гаэтано Доницетти для фортепиано, арфы, фагота, валторны, альта, виолончели и фортепиано (1832) и ля-минорный фортепианный квартет Эдуарда Направника (1882).

Оркестранты регулярно выступают на этой площадке именно с произведениями камерного жанра — играют как шедевры, так и малоизвестные вещи. Для этого им выделили целый абонемент.

В новую программу вошли одни редкости: публика получила возможность с ними познакомиться, хотя интерпретации получились не без изъяна.

Малоизвестной вещью точно можно назвать струнный квартет соль мажор Николая Римского-Корсакова.

При жизни автора это сочинение исполнялось единожды— и то, в домашней обстановке на одном из музыкальных вечеров, организованным Николаем Андреевичем в марте 1901 года. Василий Ястребцев в «Воспоминаниях» назвал квартет «милой и симпатичной музыкой», однако Римский-Корсаков его так и не издал. Он вообще очень критически относился к своим творениям в камерно-инструментальном жанре, считал их откровенно неудачными и оставлял в итоге в рукописном виде.

Соль-мажорный квартет был выпущен только в 1955 году в рамках полного собрания сочинений, а публично впервые его исполнили в 1949-м.

По информации, имеющейся у музыкантов Госоркестра, его не играли около пятидесяти лет.

Существует только одна полноценная запись этого произведения, осуществленная квартетом Amanti в 1960-е. «Мы ориентировались именно на их интерпретацию и позволили себе кое-что поменять. Например, купировали пятую вариацию второй части, так же, как и Amanti. В процессе работы над этой музыкой в некоторых местах приходилось убирать по несколько тактов — для того, чтобы получить красивую форму. Сам Николай Андреевич частенько переделывал свои произведения, добавляя или ликвидируя какие-то эпизоды для получения того или иного эффекта», — признается виолончелист Илья Кононов.

Квартет любопытен разнообразием образов и жанров.

Александра Редон (скрипка), Сергей Сиволгин (скрипка), Денис Тарасевич (альт), Илья Кононов (виолончель). Фото автора

В первой части Александра Редон (скрипка), Сергей Сиволгин (скрипка), Денис Тарасевич (альт), Илья Кононов (виолончель) изумительно показали напевность, ариозность мелодий, лирическую теплоту и мягкость. Вторая включает в себя медленную тему в «русском» стиле, наполненную интонациями плача, и вариации. Их исполнили с завидной разноликостью и контрастностью: узорчатая, почти алябьевско-соловьиная первая сменялась страстно-драматической второй, построенной на пунктирном ритме; третья характеризовалась балетной плавностью, а четвертая напоминала мрачную, тяжелую думу. Пятую пропустили, а в финальной шестой — виртуозном фугато, подчеркнули баховское начало.

В третьей части музыканты создали зримый образ пышного бального полонеза, а в четвертой — сочно интонировали мотивы русской плясовой, которыми пронизан весь номер. Впечатлил и эпизод грубоватого, будто мужского деревенского танца, с пустыми народными квинтами у виолончели.

Серенада Михаила Глинки на темы из «Анны Болейн» Доницетти перенесла слушателей из русской деревни в изысканный дворянский салон.

Композитор посвятил это сочинение сестрам Бранка, с которыми познакомился в Милане. Они стали первыми исполнительницами музыки (Чирилла была пианисткой, а Эмилия играла на арфе). Ее премьера прошла на открытом воздухе, на террасе дома их отца, адвоката Бранка. Произведение это по своей сути декоративно и носит развлекательный характер, как и предполагает сам жанр серенады. В нем Глинка как настоящий музыкальный драматург переплетает различные темы из оперы Доницетти. Взволнованность, драматизм ситуаций сюжетных коллизий сочинения, экспрессивность, так впечатляющая, когда мы слушаем «Анну Болейн» в оригинале, у русского композитора снижены.

Перед нами — рафинированный светский ансамбль. Изящная «дымка» пассажей фортепиано и арфы вкупе с небольшими элегическими, чувственными соло виолончели и альта превалируют здесь над суховатыми, сдержанными репликами фагота и валторны. Последняя получает возможность высказаться лишь в финале (она исполняет знаменитое Coppia iniqua из сцены безумия Анны) — брутальное звучание инструмента оттеняет общее изящное настроение произведения.

Ксения Апалько (фортепиано), Нина Куприянова (арфа), Егор Галышев (фагот), Валерий Жаворонков (валторна), Василий Кухаренко (альт), Алсу Давыдова (виолончель), Илья Паничкин (контрабас). Фото автора

Ксения Апалько (фортепиано), Нина Куприянова (арфа), Егор Галышев (фагот), Валерий Жаворонков (валторна), Василий Кухаренко (альт), Алсу Давыдова (виолончель), Илья Паничкин (контрабас) внятно продемонстрировали и смену настроений музыки (от загадочно-настороженного вступления к бравурному финалу), и личное инструментальное мастерство. Единственное, чего не хватало — так это доницеттиевской легкости, белькантовости звучания. Все подавалось несколько тяжеловато и грузно. Хотелось бы и большей точности, сыгранности ансамбля — особенно в финале сочинения.

От светского настроения Серенады не осталось и следа во втором отделении концерта: его целиком занял трагический Фортепианный квартет Эдуарда Направника. Всем он известен как выдающийся дирижер и глава оркестра Мариинского театра последней четверти XIX — начала XX столетия. Но Направник был еще и талантливым композитором, который создал четыре оперы (самая известная из них — «Дубровский»), массу симфонических и камерных сочинений.

Музыка Фортепианного квартета — эмоционально открытая, яркая, берущая за душу. Произведение можно поставить в один ряд с лучшими русскими образцами камерного жанра.

Романтическая первая часть с мелодией широчайшего дыхания вводила в начало драмы, которой проникнуто все сочинение (кроме второй части — скерцо): композитор насыщает его сомнениями, страхами и большими страстями, он размышляет о смысле человеческой жизни.

Третья часть — похоронный марш, где на фоне зловещего гула колокола в басах рояля струнные излагают различные темы, источающие из себя вселенское страдание, плач по тем, кого нет с нами.

Финал — сумасшедшее, лихорадочное presto, насыщенное колоссальным напряжением, которое разрешается в самом конце —  грандиозном, всеобъемлющем tutti.

Контрастом к драме этих трех частей выступает скерцо —  юморное и виртуозное, с затейливыми фигурациями фортепиано в верхнем регистре в крайних разделах и лирической колыбельной у струнных в середине.

Елена Эндеберя (фортепиано), Евгений Прокопьев (скрипка), Антон Хлынов (альт), Максим Тарноруцкий (виолончель). Фото автора

Вильгельм Альтман в своем «Справочнике для исполнителей фортепианных квартетов» отмечает оркестровый характер материала сочинения — как он пишет, «композитор часто группирует струнные в унисон с фортепиано».  Евгений Прокопьев (скрипка), Антон Хлынов (альт), Максим Тарноруцкий (виолончель), Елена Эндеберя (фортепиано) ярко продемонстрировали этот принцип, выстраивая звучание как исключительно симфоническое — порой даже слишком масштабное для крохотного пространства Камерного зала филармонии.

Солисты ГАСО очень точно показали эмоциональную широту музыки, ее мощь и силу, исключительно трагедийный масштаб. Вместе с тем исполнителям хотелось бы пожелать большей интонационной чистоты, а также четкого выявления деталей в динамике.