Женщины и их нервные расстройства

 

Еще Платон подмечал: то, о чем могут говорить двое, спокойно можно обсудить сам с собой один человек. Именно по этой причине сумасшедшим никогда не бывает скучно наедине с собой. Однако женщине всегда так хочется с кем-нибудь пообщаться… Из этого противоречия рождается конфликт, на фактуре которого такие режиссеры как Педро Альмодовар, Хулио Медем, Райнер Вернер Фассбиндер, Микеланджело Антониони и многие, многие другие сформулировали десятки сюжетов о десятках своих «мадам Бовари».

кадр из фильма «Молодая женщина»

Новый фильм «Молодая женщина», лауреат недавнего Каннского фестиваля за «Лучший дебют», отличается от них, в первую очередь, одним заметным обстоятельством: режиссер Леонор Серай – женщина. Поэтому психологическая оптика фильма совершает сильное отклонение от привычного для ситуации ракурса. Причем это происходит непосредственно в процессе развития сюжета: фильм начинается с истерического монолога главной героини в стиле фирменных экзальтаций фонтриеровских мучениц. Однако затем все становится как-то мягче и легче для восприятия: ведь фильм – кроме того, что женский – все-таки еще и французский.

«Молодая женщина» – это вообще весьма приятный и располагающий к себе фильм, который хочется даже и пересмотреть уже из искренней симпатии к главной героине, не говоря о чисто эстетическом удовольствии, о котором зачастую забывают знатоки женских внутренних миров от киноискусства. Хорошо продуманная внутренняя композиция кадров окрашена, как правило, в умеренно теплые цвета. И реальность фильма, в свою очередь, не кажется стерильной в силу прочности психологического нерва, связывающего воедино сюжет, развивающийся не столько в строгой последовательности, сколько чередой ненавязчивых, но важных сцен, словом, иллюстративно.

кадр из фильма «Молодая женщина»

Поэтика «Молодой женщины» складывается из множества отстраненных источников влияния. Леонор Серай рассказывает историю, построенную на полутонах, недосказанностях и обмолвках. Она старательно избегает каких-либо акцентов, что обусловлено и ситуацией тотальной неопределенности, в которой оказывается ее героиня Паула, сбежавшая от богатого любовника буквально на улицу. Мать ее не ждет, все друзья остались по ту сторону социального барьера, заодно с любовником. Полагаться она может только на кота, по стечению обстоятельств оставшегося последним союзником в ее злоключениях.

Неприметность Паулы, о которой она и сама говорит, это ключ для понимания символического языка фильма. Как может миловидная молодая женщина с синдромом гетерогенности теряться в толпе? Ответ становится очевиден, стоит только обратить внимание на то, с какой легкостью Паула находит общий язык с каждым встречным, будто она не личность, а воплощение зыбкой оболочки универсального внутреннего голоса, самого надежного собеседника из всех возможных.

кадр из фильма «Молодая женщина»

Героиня «Молодой женщины» на самом деле распределяется не в нестройные ряды рвущих на себе волосы и топящих своих детей истеричек, а в куда более покладистый (хоть «тоже не подарок») отряд подающих надежды юных пигалиц, вроде озоновской «Молода и прекрасна». Таким образом, история «Молодой женщины» – это история взросления, самооткрытия, сопряженного, однако, с риском, какого многим подросткам не нарисовать в самых героических фантазиях.

И не слишком важно, что героиня уже приближается к бальзаковскому возрасту, ведь в некоторых сценах актриса – к слову, справившаяся с ролью со всей естественностью – выглядит двадцатилетней, в других на двадцать лет старше. Эти колебания полузаметны. Они олицетворяют движения души, которые скрывает под панцирем движение в более общем смысле.

кадр из фильма «Молодая женщина»

Это динамика города: звуков, предметов, людей. Паула решается отказаться от всего, что формировало ее среду обитания. В устрашающей махине города привычное для нее богемное окружение исчезает без следа, скрывшись где-то глубоко внутри его многослойной анатомии. Париж в «Молодой женщине» – это тоже важный герой, который исподволь управляет ходом событий. И с ним – так же, как и другими вроде бы «случайными», а на самом деле, весьма важными, элементами – героине предстоит войти в не самую простую реакцию.

Так же, как и все действующие лица в этом фильме, город не обнаруживает себя слишком уж явно, оставаясь в той же степени «инкогнито», как и остальные нюансы антуража, открывающие взгляду как бы скрытую под тканью внутреннюю метаморфозу рельефа. Незаметно меняется социальное положение героини, ее облик (от модницы до продавщицы), колеблется отношение к правде между ней и людьми, играющими большие роли в кратких эпизодах ее жизни. В конце концов, в относительности вещей, иначе как через иносказание, пусть и в рамках собственного жизненного опыта, убедиться сложно.

Не каждый подросток решается сбежать из дома, и уж практически каждый рано или поздно возвращается. Внезапно открывшийся во всем своем устрашающем пространстве мир кружит голову свободой, угнетая центральную нервную систему. Однако если психика уже окрепла, самоостранение, как в театре Брехта, оказывается чрезвычайно полезной терапией, ведущей именно к высшей степени сопричастности.

Все права защищены. Копирование запрещено.

Просмотров: 231