«Project Polunin / Проект Полунина: Сатори» – «плохиш из мира балета» делает большую ставку на внутренний мир

David Jays

С помощью партнёрши Натальи Осиповой и дизайнера Дэвида Лашапеля Полунин бросается в три отточенных, глубоко прочувствованных танца о самом себе

 

Путешествие самопознания… Сергей Полунин в балете «Сатори» / «Колизей», Лондон. Фотограф Тристрам Кентон, специально для Guardian

Сергей Полунин, звезда танца, до сих пор находится в поиске творческих решений, которые идеально совпадут с его несомненной харизмой. Артист украинского происхождения принёс с собой весь хлам из своего прошлого: оставленные труппы, отменённые представления, колоритные татуировки и байки о творимых им бесчинствах – всё, что может быть привычным для рок-звезды, но всё ещё потрясает устои благовоспитанного балета.

Может показаться неправильным обращение к его репутации «плохиша», но все проекты, затеваемые Полуниным, часто кажутся насквозь пропитанными его чувством разочарования и рухнувшими надеждами в личной и профессиональной жизни. Это всё о нём. Кого бы ни изображал Полунин – Джеймса Дина, погибшего в автокатастрофе, или Нарцисса с его фатальным эгоцентризмом, его излюбленная тема – собственные постоянные терзания. Каждый его танец – это новая глава в «Легенде о Сергее Полунине».

Подтверждение этому – программа «Сатори», куда входят три работы (как старые, так и новые) «Проекта Полунина». Представление открывается танцем Полунина, в котором он борется сам с собой. В коротком «Первом соло», поставленном русским хореографом Андреем Кайдановским, показана неприкаянность артиста. Обнаженный по пояс, он весь  — комок нервов: беспокойные движения, внезапная смена поз,  скрещенья рук, свивающихся между собой в немыслимых комбинациях… На краткий момент он выпрямляется с благородной грацией, демонстрируя своё мускулистое тело, с рычанием взлетает и скрывается в тени.

«Скрябиниана», найденная в закромах советского балета, была создана в 1962 году Касьяном Голейзовским, хореографом, который большую часть своей профессиональной жизни находился в конфликте с властью. Это самое любимое произведение Натальи Осиповой, партнёрши Полунина не только на сцене, но и вне её. Она танцевала в дуэте со многими европейскими талантами в этом бессюжетном наборе коротких танцев, окрашенных скрябинским мрачным лиризмом. Одни дуэты полны страдания, другие – откровенно чувственны, в них ощущается желание погрузиться в цветущие, протяжённые фразы Скрябина, а не в его обрекающие на гибель аккорды.

Сергей Полунин и Наталья Осипова в балете «Сатори». Фотограф Тристрам Кентон, специально для Guardian

Невероятно изящная, в финале эта пара вызывает шквал аплодисментов. Осипова в своём соло восхищает и ослепляет завораживающей работой ног, а затем, немного дерзко, вступает в дуэт с Полуниным. Он завершает этот номер просто убойным соло: взмывая ввысь, подобно Спартаку, он сражается со своей судьбой, держа одну руку за спиной.

Главным номером программы является балет «Сатори» в постановке Полунина под руководством Габриэля Марселя дель Веккио из Cirque du Soleil. Полунин выступает в роли Искателя, отправляющегося в путешествие самопознания и нащупывающего путь к прозрению. Танцовщик, скорее всего, не привязывал намеренно этот образ к траектории своей жизни, но вряд ли он будет удивлён, если публика увидит эту связь.

«Сатори» потрясает. Оформлением балета занимался фотограф Дэвид Лашапель (режиссёр видеоклипа Полунина Take Me to Church, хита YouTube): деревья и длинные языки облаков, взятые из японских гравюр, зодиакальные созвездия на тёмно-синем фоне и вспышки открывающихся маленьких экранов, в которых мельтешит пустая болтовня нашего виртуального мира… Под деревом, морщась от яркого света, сидит Искатель, в расстёгнутой рубашке, с нечесаными волосами. Как следует из синопсиса программы, он взывает к своей «скрытой совести», и Осипова, представляя «дух его чистой сущности», затягивает его «в глубочайшую бездну его души».

Мрачный лиризм… Наталья Осипова в балете «Скрябиниана». Фотограф Тристрам Кентон, специально для Guardian

Похоже на чистейшее самопожертвование; впрочем, эта символика, конечно, довольно избита. Златокудрый мальчик, делающий прыжки, олицетворяет собой потерянную невинность; Полунин в буквальном смысле борется со своими демонами в садомазохистских масках. Осипова задавлена ролью совести – терпеливой женщины, помогающей своенравному чуваку в самореализации.

Балетоманы могут выразить неодобрение отсутствию у Полунина приверженности художественной форме, но танцовщик, который, будучи мальчиком, мог тренироваться часами после того, как его одноклассники уже собрались и разошлись, может чисто работать, когда для него это имеет значение. Огромное удовольствие наблюдать, как он без видимых усилий взмывает в прыжке или вращается с головокружительной скоростью. В «Сатори» его укоренившаяся техника видна в схватках, в которые ему приходится вступать на пути к своему душевному спокойствию. Но, несмотря на присутствие храмовых колоколов в партитуре Лоренца Дангеля, трудно поверить, что он достиг цели. Актёр, которому надоело играть в пьесах Шекспира, может сделать выбор: или написать что-то новое сам, или уйти сниматься в кино. Но у классических танцовщиков, чувствующих себя зажатыми между «Жизелью» и «Лебединым озером», гораздо меньше вариантов. Многие современные классические произведения – это ансамблевые работы; запуск своего собственного звёздного аппарата требует жёсткого контроля качества. (Барышников и Сильви Гиллем установили в этом золотой стандарт.)

Сергей Полунин и Том Уаддингтон в балете «Сатори». Фотограф Тристрам Кентон, специально для Guardian

Самый успешный танцевальный номер Полунина в «автономном плавании» – Take Me to Church («Возьми меня в церковь»), чьё исступлённое самоуничижение заключено в песне Хозиера, ставшей хитом, и хореографии Джейда Хейл-Кристофи. Он был, наравне с «Сатори» и другими балетными лакомыми кусочками, включён в воскресное представление. Оставим в стороне неисполненный танец и вызывающий усмешку синопсис; вечер был замечательным, и единственное, что, по общему мнению, вызвало недоумение, это лиловые ботинки и сверкающий бандаж артиста. Но всё же слишком легко издеваться над чужими амбициями… Нет другого такого сноба, как балетный сноб, и несмолкаемая канонада смешков и вздохи людей, сидящих за мной, очень задевали, потому что множество других поклонников балета всё ещё вовлечены в путешествие Полунина по дороге, вымощенной тревогами. И я подозреваю, что они долго будут наслаждаться его талантом. Они будут любить его и то, что он делает.

Перевод Светлана Усачева

Источник: theguardian.com

Копирование запрещено

 

Просмотров: 795