Переживет ли Метрополитен-опера позор Джеймса Ливайна?

Начато расследование, три «жертвы» вышли на свет, и, хотя 74-летний Джеймс Ливайн только «находится под подозрением» в связи с инкриминируемым ему преступлением, очевидно, что его карьера закончена.

С того момента, как New York Post первой сообщила о наличии полицейского отчёта в Лейк Форест, штат Иллинойс, и Метрополитен-опера объявила, что будет изучать обвинения, многие люди, знающие музыкальный мир изнутри, только фыркали – то, что Ливайн занимался растлением малолетних, на протяжении десятилетий является секретом Полишинеля. Но для большинства «знать» на самом деле означает – услышать слухи из четвёртых рук, с минимумом подробностей и без каких бы то ни было доказательств. Издания, которые попытались подкрепить эту историю фактами, обнаружили, что она словно ускользает.

Есть люди, и, возможно, их много, которые не могут правдоподобно изображать неведение. До сих пор предполагаемые жертвы Ливайна описывали встречи, происходившие давным-давно, летом, в Школе музыки Медоу Брук в Мичигане и на фестивале «Равиния» в пригороде Чикаго. Но кажется весьма маловероятным, чтобы Ливайн, живший в нескольких кварталах от Линкольн-центра, приурочивал свои контакты с подростками к загородным поездкам или перестал этим заниматься десятилетия назад. Даже если бы это было правдой, Ливайн провёл практически всю свою жизнь знаменитостью в замкнутом мире оперы и классической музыки, и большую часть времени он находился под защитой тщательно продуманной системы, сосредоточенной в Метрополитен-опере. С тех пор как в возрасте двадцати шести лет он стал музыкальным руководителем труппы, у него была целая армия, состоящая из помощников, сотрудников театра, менеджеров и журналистов, в чью задачу входило делать его счастливым. Скоро мы узнаем, как далеко они в этом заходили.

На протяжении десятилетий Метрополитен-опера была, фактически, «компанией Ливайна». Говоря «Мет», подразумевали «Ливайн»: его выбор композиторов, его взаимоотношения с певцами, его оркестр и манеру дирижирования и даже, какое-то время, его контроль за постановочным процессом. Примадонны оставались верны Мет, потому что они чувствовали себя под его защитой всё то время, пока он занимал оркестровую яму. Публика взрывалась аплодисментами, как только ореол его упругих кудрей попадал в луч света. Критики – и я в том числе – восхваляли его руководящий талант так же, как и музыкальный. Благодаря его жизнерадостности и, казалось, постоянному присутствию, кран денежных поступлений был всегда открыт.

Я не уверен, что Мет переживёт позор Ливайна. Этот театр – порождение (и однозначно регрессивный пример) коммерческих оперных театров XIX века, которые процветали благодаря своей специализации, активности и росту. Возводились массивные здания, ставились дорогостоящие спектакли, на которые валом валила публика, и весь авторитет сосредотачивался в руках нескольких «привратников» (все они – мужчины). Многие театральные компании Европы и Соединённых Штатов каким-то образом ухитрились найти свой путь в XXI век. Но Мет, самый большой и самый посещаемый оперный театр в мире, в то же время является одним из самых неповоротливых и консервативных. За последние сорок лет он нанял на работу только четырёх дирижёров-женщин и поставил только одну оперу композитора-женщины. С разрушающимся потолком и слишком большим количеством мест, на которые необходимо каждый вечер продавать билеты, компания по своей воле сидит на голодном пайке.

Находясь в зените славы, Ливайн играл роль противоядия в борьбе с упадком – он был «зажигателем звёзд», «хранителем авторитета» и «магнитом для пожертвований», помогая отжившей системе скрывать свой истинный возраст. За последние пятнадцать лет и его здоровье, и благополучие Мет одновременно угасли. Скоро всё это закончится: перестанут говорить и о Ливайне; и о тех, кто защищал его; и о Питере Гелбе, исполнительном директоре, который игнорировал полицейские доклады из Лейк Форест и начал расследование только после того, как информация появилась в прессе; и о спонсорах, которые не принимали во внимание возможность того, что их герой может быть педофилом. Сможет ли Мет возродиться после такой катастрофы? Я надеюсь на это. Впрочем, у компании уже были тяжёлые времена, которые она пережила до того, как Мефистофель, наконец, явился получить то, что ему причитается по этой, заключённой десятилетия назад, сделке.

Джастин Дэвидсон

Перевод – Светлана Усачёва

vulture.com

Копирование запрещено.

Просмотров: 197