Государственный академический камерный оркестр России, отмечающий в этом году 70-летие, выступил в Концертном зале имени Чайковского, посвятив вечер творениям последнего венского классика.

 

В программу вошли избранные сочинения, созданные с 1801 по 1803 год — «Крейцерова» соната в транскрипции Ричарда Тоньетти для скрипки и струнного оркестра, а также музыка балета «Творения Прометея, или Власть музыки и танца». Партнерами знаменитого коллектива в этот раз стали скрипач Павел Милюков и дирижер Федор Безносиков — они подарили московской публике незабываемый концерт.

«Крейцерова» соната однозначно заиграла новыми красками в оркестровке Тоньетти — австралийского скрипача, композитора, дирижера и аранжировщика, возглавляющего Камерный оркестр Австралии.

Он оставил максимально приближенный к началу XIX столетия саунд, но сохранил камерность изложения, при этом усилив симфоническое начало музыки. ГАКОР это блестяще показал: то словно исторгал из себя огонь и живописал страшную бурю, то звучал собранно и тонко. Эти два полюса и стали основой оркестровой интерпретации.

Выступление в КЗЧ запомнилось феноменальной синхронностью — замечательно тонким ансамблем солиста с оркестром.

Павел Милюков исполнил «Крейцерову» образцово: мягкая, благородная кантилена с потрясающе легким выходом на верхушки сочеталась с героической экспрессией октав, двойных нот, аккордов и пассажей. Технически Милюков играл настолько свободно, что о сложностях, которые таит в себе эта музыка, даже и не думалось. В крайних частях — драматичном allegro и бойкой тарантелле скрипач показал незаурядный темперамент, а в теме и вариациях второй — нежную, галантную изысканность.

Балет «Творения Прометея» целиком в программах концертов появляется довольно редко. Из русских записей можно вспомнить только одну — осуществленную Владимиром Федосеевым и Большим симфоническим оркестром в 1984 году. Вживую эта партитура звучала в 2014-м в КЗЧ — Владимир Юровский и Госоркестр России имени Е. Светланова представили ее в театральном виде, с полноценным балетом и хореографией.

Нынешнее исполнение — концертное. Но оно получилось нескучным: Федор Безносиков заставил c неослабевающим вниманием следить за развитием идей Бетховена.

«Партитура предъявляет большие требования к отделке и деталям. У нас не было никакого театрального или танцевального действия, но мы стремились создать спектакль посредством музыки и ее звучания»,

— говорит дирижер.

По указанию маэстро Московская филармония подготовила перевод дошедших до наших дней выдержек из либретто. Они демонстрировались на экране в виде субтитров и поясняли историю о том, как Прометей оживил статуи и помог им обрести разум и чувства с помощью различных искусств.

ГАКОР и Федор Безносиков с неподдельной заинтересованностью показали дифференцированность музыкальных образов.

Например, особо выделили героические, масштабные по звучанию эпизоды, где Бетховен — композитор-революционер своего времени — вырастает во весь исполинский рост. Это и отдельные фрагменты увертюры, и мини-картина бури, и «военные» сцены (например, №8) — с непременными зловещими, роковыми ударами литавр (Владимир Терехов) и выходящей на первый план медью.

С другой стороны, перед нами — Бетховен-лирик. Ярче всего это качество композитора проявилось в №5 — инструментальной сцене, своего рода огромном романсе с бесконечной мелодией, которую исполнили флейта (Константин Ефимов), гобой (Александра Симонова), кларнет (Валентин Азаренков), фагот (Анастасия Батракова), виолончель (Илья Пашинцев) под аккомпанемент арфы (Нина Куприянова). Солисты ГАКОР превратили номер в возвышенный, невесомый ноктюрн уже романтической эпохи. Еще один очень яркий лирический эпизод — № 14, где забытый в наше время бассетгорн (Валентин Азаренков) с огромной эмоциональной теплотой интонировал изысканную тему широкого дыхания.

Другая сфера «Творений Прометея» — номера, отсылающие к галантной эпохе. Это всевозможные ажурные, легкие менуэты, пасторальные танцы (№2, 4, 11), в которых царило очарование полотен Никола Ланкре и Антуана Ватто.

Все три образные характеристики балета объединил финал — знаменитый контрданс, тему которого Бетховен написал несколькими годами ранее, и затем использовал в фортепианных вариациях op.35 и сделал основой последней части Третьей симфонии.

У Федора Безносикова и ГАКОР в партитуре «Прометея» эта тема оборачивалась то изящно-скерцозной, то мягкой и нежной, а то романтически-чувственной. Ее торжественное, победное изложение tutti в коде отсылало к героическим, исполненным мощи страницам партитуры.
Филипп Геллер

 

 

Фото предоставлены пресс-службой Московской филармонии