Восьмая симфония Густава Малера — сочинение исключительного масштаба, в котором композитор соединил средневековый духовный гимн и философскую поэзию Гёте. В Концертном зале Мариинского театра эта монументальная партитура прозвучала в исполнении Российского национального оркестра под управлением Кристиана Кнаппа при участии хоровых коллективов и солистов Мариинского театра.

 

Российский национальный оркестр
Солисты: Инара Козловская, Ангелина Ахмедова, Анна Денисова, Зинаида Царенко, Анна Кикнадзе, Гамид Абдулов, Ярослав Петряник, Евгений Никитин
Хор, Детский хор Мариинского театра
Российский национальный оркестр
Дирижер – Кристиан Кнапп

Восьмая симфония ми-бемоль мажор Густава Малера занимает особое место в истории симфонической музыки. Закрепившееся за ней название «Симфония тысячи участников» отражает беспрецедентный размах исполнительского состава: большой симфонический оркестр, орган, детский хор, два смешанных хора и восемь вокальных солистов.

«Представьте себе, что вселенная начинает звучать и звенеть. Поют уже не человеческие голоса, а кружащиеся солнца и планеты»,

— так Малер описывал своё произведение в письме голландскому дирижёру Виллему Менгельбергу. В этих словах заключён сам замысел симфонии, устремлённой к постижению мироздания и утверждению созидательной силы духа.

Восьмая задумывалась как грандиозное гимническое высказывание о любви — к миру, жизни и человеку. В определённом смысле её можно воспринимать и как своеобразный ответ Девятой симфонии Бетховена с её знаменитой «Одой к радости»: если Бетховен провозглашает идею братства и единения человечества, то Малер обращается к более широкому кругу философских и духовных вопросов — от божественного творения до искупления и преображения человеческой души.

Завершённая летом 1906 года, симфония объединяет два текста, принадлежащих к разным культурным эпохам и традициям: средневековый латинский гимн Veni, Creator Spiritus («Приди, Дух животворящий») и заключительную сцену второй части трагедии Гёте «Фауст». В первой части композитор обращается к идее божественного созидания, во второй — к теме искупления и духовного восхождения человека. Сопоставление этих текстов определяет не только идейное содержание, но и внутреннюю драматургию произведения, в котором религиозная символика соединяется с философским осмыслением человеческого существования.

Необычна и сама композиционная структура сочинения. Отказавшись от традиционного цикла инструментальных частей, Малер создаёт грандиозную музыкальную фреску, в центре которой находится человеческий голос. Первая часть, основанная на латинском гимне, разворачивается как мощное хоровое симфоническое действо. Во второй, обращённой к финалу «Фауста», музыкальное повествование приобретает черты философской драмы. От таинственного пейзажа горного ущелья оно постепенно движется к просветлённому звучанию заключительных эпизодов, утверждающих идею духовного преображения. Знаменитая строка «Das Ewig-Weibliche zieht uns hinan» («Вечно женственное влечёт нас ввысь») становится смысловой кульминацией этого пути.

В Концертном зале Мариинского театра Восьмая симфония прозвучала в исполнении Российского национального оркестра под управлением Кристиана Кнаппа. В масштабном музыкальном проекте приняли участие хор Мариинского театра (главный хормейстер — Константин Рылов), Детский хор Мариинского театра (хормейстер — Ирина Яцемирская), а также ведущие солисты оперной труппы.

Первая часть с самого начала задала высокий эмоциональный и динамический тонус. Мощный мажорный аккорд органа, поддержанный низкими струнными и деревянными духовыми, подготовил вступление объединённых хоров с призывом Veni, Creator Spiritus. Хоровые коллективы продемонстрировали хорошую ансамблевую слаженность: плотность звучания сочеталась с отчётливой дикцией и чёткостью ритмического рисунка. Для партитуры Малера это особенно существенно: грандиозность хоровых эпизодов не должна заслонять сложную полифоническую организацию музыкальной ткани.

По мере развития первой части всё более значимую роль приобретали сольные партии. Сопрано Инара Козловская (Великая грешница), чей тембр поначалу несколько выделялся на фоне общего звучания, постепенно органично вписалась в ансамбль. Её вокальная линия вступила в выразительное взаимодействие с партиями тенора Гамида Абдулова (Доктор Марианус, Возвеститель почитания Богоматери) и сопрано Ангелины Ахмедовой (Кающаяся, прежде называвшаяся Гретхен). Вместе с меццо-сопрано Зинаидой Царенко (Самарянка), Анной Кикнадзе (Мария Египетская), баритоном Ярославом Петряником и басом Евгением Никитиным солисты составили ансамбль, в котором индивидуальность голосов подчинялась единой музыкальной перспективе. Особенно отчётливо это проявилось в эпизоде «Наполни нас небесной благодатью», требующем от исполнителей не только вокальной выразительности, но и тонкого ощущения ансамблевого равновесия.

Российский национальный оркестр
Дирижер – Кристиан Кнапп

Кульминационное нарастание первой части Кристиан Кнапп выстроил последовательно, уделив особое внимание взаимодействию оркестра и хора. Одним из наиболее выразительных моментов стало разрешение напряжённой аккордовой последовательности во внезапную тишину. В последующих эпизодах дирижёр придал оркестровому движению необходимую упругость: пунктирные ритмы звучали энергично и отчётливо, а вокальные партии всё активнее включались в общее развитие. В заключительном провозглашении «Слава Господу Отцу» особую роль сыграли медные духовые, расположенные на переднем балконе сцены. Их звучание заметно расширило акустическую перспективу, придав финальному торжеству дополнительную пространственную глубину.

Во второй части, основанной на заключительной сцене «Фауста» Гёте, на первый план вышла атмосфера музыкального повествования. Кристиан Кнапп и Российский национальный оркестр убедительно передали последовательную смену состояний — от таинственного пейзажа горного ущелья до постепенно проясняющегося звучания финальных эпизодов. Тремоло скрипок создавало ощущение тревожной неопределённости, короткие интонации деревянных духовых словно обозначали отдельные детали звукового ландшафта. По мере развития действия оркестровая ткань становилась всё более насыщенной, приобретая хроматическую остроту и драматическую напряжённость.

Особенно тонко был исполнен эпизод «Хор и эхо». Тихие реплики хоровых басов и теноров, почти растворявшиеся в пространстве зала, создавали эффект отдалённого звучания и перекликались с начальными интонациями произведения. Из этой сдержанной звуковой атмосферы постепенно выделилось соло баритона Ярослава Петряника в партии Отца восторженного (Pater Ecstaticus). Певец придал своей партии выразительность и эмоциональную напряжённость, подчеркнув её лирико-драматический характер.

В следующем эпизоде Евгений Никитин (Отец углублённый, Pater Profundus) продемонстрировал мощь голоса и убедительное сценическое присутствие. Вместе с тем отдельным фразам его вокальной партии недоставало гибкости и интонационной пластичности. На фоне подвижной, насыщенной хроматизмами оркестровой линии некоторые моменты звучали несколько прямолинейно.

Кристиан Кнапп уверенно удерживал общую драматургическую перспективу, не позволяя многочисленным сменам исполнительских составов и фактур нарушить целостность музыкального развития. Во второй части особенно отчётливо проявилось его внимание к соотношению отдельных эпизодов и крупных композиционных разделов, к постепенному нарастанию напряжения и последующему просветлению звучания.

Особое впечатление произвела Анна Денисова в партии Девы Марии (Mater Gloriosa). Её голос прозвучал с верхнего балкона в эпизоде «Воспрянь, вознесись в высшие сферы!». Бархатный тембр, мягкость звучания и тонкая лирическая выразительность оказались созвучны возвышенному характеру этой партии.

Заключительный хор объединил основные тематические и смысловые линии симфонии. В нём вновь обрела полноту хоровая монументальность первой части, но теперь она наполнилась просветлённой образностью финала «Фауста». Музыка словно возвращалась к исходной идее божественного созидания, раскрывая её уже через пройденный путь духовного восхождения.

В целом исполнение Восьмой симфонии продемонстрировало хорошую слаженность многочисленного исполнительского состава и продуманность дирижёрской концепции. Кристиану Кнаппу удалось сохранить целостность музыкального развития, уделяя внимание как крупным драматургическим построениям, так и деталям оркестровой и хоровой фактуры. При этом наиболее убедительной стороной концерта стали масштабные хоровые сцены, в которых коллективы Мариинского театра и Российский национальный оркестр сумели раскрыть монументальную природу малеровского замысла.

Российский национальный оркестр
Дирижер – Кристиан Кнапп

Кристиан Кнапп:

«В конечном счёте человек обретает искупление через любовь. Именно любовь лежит в основе этой симфонии, причём она проявляется в двух различных формах. В первой части это любовь божественная — подлинно божественная любовь, сопряжённая с прощением и исходящая от Бога. Здесь мы соприкасаемся с темой искупления, хорошо известной нам, например, из христианской традиции, хотя она присутствует и во многих других религиях. Однако в данном случае, безусловно, речь идёт прежде всего о христианском понимании этой идеи.

Во второй части мы обращаемся к тексту заключительной сцены «Фауста» Гёте. И в итоге Фауст, главный герой произведения, обретает искупление. Это особенно важно, если вспомнить, что Гёте не был создателем самого сюжета о Фаусте: в основе его произведения лежит старинная легенда, существовавшая задолго до него. К примеру, к этому сюжету обращался Кристофер Марло — выдающийся английский драматург эпохи Возрождения. В его версии Фауст обречён на вечные муки в аду. У Гёте же герой получает возможность спасения. Он обретает искупление благодаря любви — чистой любви Гретхен, которую в русской традиции мы знаем как Маргариту. Таким образом, в обеих частях симфонии мы обнаруживаем путь к спасению через любовь. И, пожалуй, именно в этом заключается удивительное свойство этой симфонии. Вторая её часть словно представляет собой непрерывную череду ангельских хоров, которые сменяют друг друга, переплетаются и постепенно сливаются в единое целое. Здесь звучит и детский хор. Я употребляю слово «наивность» в самом лучшем смысле. В русском языке оно порой имеет несколько отрицательный оттенок, однако в данном случае речь идёт о чём-то прекрасном — о чистоте и непосредственности детского восприятия. Вспомним, например, финал Четвёртой симфонии Малера, где перед нами предстаёт детское видение небесного мира. Такая наивность прекрасна именно своей простотой. И возвращение к этой первозданной простоте приближает нас к божественному. Это необходимо человеку — без этого мы не можем жить. Более того, сегодня, в наше время, это, пожалуй, необходимо даже острее, чем когда-либо прежде. Можно сказать, что «Фауст» Гёте принадлежит определённой исторической эпохе, и, разумеется, это так. Но литература обладает универсальным значением, как универсально и её послание. Вера, искупление и спасение через любовь — темы, не знающие временных границ. Именно поэтому Восьмая симфония Малера обладает такой исключительной силой. При всей грандиозности исполнительского состава она порой достигает невероятной степени интимности. Уже вступление оркестра во второй части — нечто поистине невероятное, выходящее за пределы привычных представлений о возможностях музыки».

Кристиан Кнапп с особой теплотой говорит о сотрудничестве с Российским национальным оркестром, отмечая высокий профессиональный уровень музыкантов, их увлечённость работой и готовность к творческому поиску. Судя по его словам, знакомство с коллективом оказалось не просто удачным профессиональным опытом, но и началом плодотворного творческого союза.

Кристиан Кнапп:

«Наше знакомство с Российским национальным оркестром оказалось очень приятным. Знаете, когда приглашённый дирижёр впервые приходит в оркестр, это немного напоминает первое свидание. Вы встречаетесь, присматриваетесь друг к другу — и порой понимаете, что между вами нет никакой химии. Иногда человек вам симпатичен, но особого взаимопонимания не возникает. А бывает, что знакомство оказывается настолько интересным, что хочется встретиться снова. И лишь изредка случается любовь с первого взгляда.

Не берусь говорить от имени всего Российского национального оркестра, но лично для меня это была именно любовь с первого взгляда. Я считаю, что это по-настоящему превосходный коллектив. Музыканты много и увлечённо работают, с готовностью репетируют. В составе оркестра прекрасно сочетаются талантливые молодые исполнители и опытные музыканты старшего поколения. Кроме того, во всех группах — великолепные концертмейстеры. Работать с этим коллективом мне действительно очень приятно. Мы продолжаем сотрудничество, и в нынешнем сезоне у нас запланировано немало интересных проектов. В одной программе, например, прозвучат «Песнь о земле» Густава Малера и симфоническая поэма «Смерть и просветление» Рихарда Штрауса. Кроме того, нас ждёт концертное исполнение оперы «Вертер» Жюля Массне. Впереди много планов, и я очень рад, что наше сотрудничество с оркестром будет продолжаться. Я искренне ценю эту возможность».

 

 

Фото предоставлены пресс-службой Российского национального оркестра

Автор фото — Сергей Тягин