Дэвид Холберг о своих новых мемуарах и о том, как его изменило восстановление от травм

Дэвид Холберг

Эмоциональный Холберг, вышедший на поклон после балета «Жизель» в мае прошлого года в Метрополитен-опера. Фото Кента Дж. Беккера любезно предоставлено Simon & Schuster

7 ноября в книжные магазины поступили долгожданные мемуары Дэвида Холберга A Body of Work: Dancing to the Edge and Back. Изданная Touchstone Books, автобиография детально описывает тяжёлое восстановление Холберга после целой череды травм, которые могли серьёзно помешать карьере, и его триумфальное возвращение на сцену. Марина Харсс беседовала с ведущим танцовщиком Театра американского балета о том, как на него повлияли перенесённые испытания, о его планах относительно Большого театра и о его желании в один прекрасный день возглавить труппу.

Фото любезно предоставлено Simon & Schuster

М.Х.: Почему вы решили написать мемуары?

Д. Х.: Первое зерно заронила танцевальный критик New York Times Рослин Салкас. Это было ещё до Большого театра. Она просто сказала: «Ты сейчас много путешествуешь. Знаешь, может, тебе начать делать заметки о своём жизненном опыте?» Так что я последовал её совету, а потом мне позвонили из Simon & Schuster и выразили заинтересованность в книге, и я погрузился в неё с головой.

М.Х.: Основная направленность книги, должно быть, сильно изменилась после травмы.

Д. Х.: Конечно, и, честно говоря, до моей травмы у книги не было какого-то стержня. Это были «танцевальные мемуары 101». Я не имею в виду, что мне не о чем было рассказать. Но плоть книги, её сердце, душа и внутренности – это тот кошмар, через который я прошёл после травмы.

М.Х.: Когда читаешь вашу книгу, чувствуешь себя так, словно сам получил какую-то травму.

Д. Х.: Это было травматично эмоционально. Это было травматично физически. Это было травматично психологически. Всё развалилось, и всё пошло не так.

М.Х.: Как всё пережитое – невозможность в течение двух лет выходить на сцену и возвращение после череды травм, которые могли поставить крест на вашей карьере, – изменило вас?

Д. Х.: Я стал видеть вещи более целостно. Это на самом деле не имеет никакого отношения к самооценке или эго. Я стал более отзывчивым, и я знаю – что бы ни случилось в моей жизни, я смогу с этим справится. Я теперь гораздо лучше понимаю всё, что происходит вокруг меня, что я представляю собой как партнёр, как перевоплотиться в персонажа, как через его образ показать себя в заданных рамках.

За кулисами: Холберг с физиотерапевтом Театра американского балета Питером Маршаллом. Фото любезно предоставлено Simon & Schuster

М.Х.: В своей книге вы много рассуждаете об эго, и в вашей профессии необходимо здоровое эго. Итак, каким образом вы собираетесь совместить этот новый внешний фокус с эго, которое неизменно присуще любому творческому человеку?

Д. Х.: Вот что я не утратил, так это амбиции. Я не бываю полностью удовлетворён; верю, что всегда можно открыть что-то новое. Когда я выхожу на сцену в роли Альбрехта (у нас – Альберт) или в новом балете, я делаю это, желая получить новый опыт, используя при этом свои способности и опыт, накопленный за годы работы. Но когда  обстоятельства  ухудшаются и  цель неопределенна, проявляется  не лучшая сторона моего эго – куда более изменчивая, чем ее художественное воплощение.

М.Х.: Кажется, что одна из причин, приведших к травмам, это работа на износ. Вы научились говорить нет?

Д. Х.: Конечно. Я наслаждаюсь в подготовительный период, когда у меня есть шесть недель, чтобы подготовиться к осеннему сезону, а не входить за две недели и исполнять репертуар, который я уже знаю наизусть, и при этом говорить, что я отработал полный сезон. Теперь я не бегаю как сумасшедший – мне это больше не приносит удовольствия.

М.Х.: Ещё одна важная тема вашей книги – одиночество. Одиночество вообще присуще представителям вашей профессии? Или это больше характеризует лично вас?

Д. Х.: Это одиночество свойственно пути, который я выбрал. Мой выбор – часто быть в разъездах. Мой выбор – принимать эти приглашения. Мой выбор – находиться в обстановке, где я никого не знаю и не говорю на местном языке. Это больше имеет отношение ко мне, чем к моей профессии. Я был в Австралии – и оказался в инклюзивной среде. Там так прекрасно заботятся о танцовщиках! Свой профессиональный путь – и учёбу, и работу – они проходят вместе. Это создаёт чувство защищённости, вы ощущаете связь с каждым человеком, находящимся рядом. У меня всё было совсем наоборот, и я думаю, что именно этого я чисто по-человечески желал.

М.Х.: Вы желали этого? Похоже, это палка о двух концах.

Д. Х.: Да, это трудно, но я понял, что начинаю скучать, если не сталкиваюсь со сложными задачами. Я люблю трудности – и, скажем, еду один в Москву. Это так возбуждающе и, в то же время, страшновато. Или я уезжаю в Париж. Я не говорю по-французски, я там никого не знаю. Я покупаю билет в один конец и лечу в Австралию (понятия не имею, как надолго), задаваясь вопросом: смогут ли незнакомые мне люди спасти мою карьеру? Вот эти события – в этом весь я.

Холберг и Евгения Образцова в «Онегине» Большого театра. Фото Батыра Аннадурдиева любезно предоставлено Simon & Schuster

М.Х.: Собираетесь ли вы вернуться в Большой театр?

Д. Х.: Не уверен.

М.Х.: Вы ещё не строили планы?

Д. Х.: Нет. Всё ещё решается.

М.Х.: Вы очень трогательно пишете о том, что значит для вас танцевать «Жизель» и «Ромео и Джульетту» с Натальей Осиповой. И как вас ошеломил её уход из Большого театра, где вы надеялись танцевать с ней. Недавно было объявлено, что вы будете танцевать вместе с ней «Жизель» в следующем году, в Театре американского балета и в Королевском балете Великобритании. Вы ней общались?

Д. Х.: Да. Это вызывает море эмоций.

М.Х.: Было ли это для вас неким познанием?

Д. Х.: Да, именно так. Вот почему я танцую. Чтобы почувствовать, что у нас есть: не только то, что она даёт мне, но и то, что я даю ей, что мы даём друг другу.

М.Х.: Что в вас изменилось как в танцовщике?

Д. Х.: Процесс этот постоянный. Я чувствую это физически, я более земной. Я перестроил весь свой инструментарий, он стал мощнее. Я веду себя по-другому, потому что мои возможности значительно рарасширились.

 М.Х.: Вам помогли восстановиться физически, а что вы можете сказать о психотерапии?

Д. Х.: Ну, в группу реабилитации входит и спортивный психолог, так что мне нужно посещать его каждую неделю. Но, должен сказать, так же, как и беседы с психологом, очень важными для моего восстановления были такие моменты, когда я просто сидел в парке и пил пиво, курил и просто был один… Это было наиболее эффективно.

Холберг и ведущая танцовщица Австралийского балета Амбер Скотт. Фото Кейт Лонгли, любезно предоставлено Simon & Schuster

М.Х.: В тот момент, когда вы оказались так близко к краху своей танцевальной карьеры, могли вы представить свою жизнь без балета?

Д. Х.: Я до сих пор думаю об этом каждый день. Я был практически на краю… Мне оставалось сделать шаг и оказаться в другой жизни. Я знаю, что моя увлечённость танцем так выкристаллизована благодаря всему, через что я прошёл. Но моя увлечённость тем, что я могу дать, не будучи танцовщиком, даже более выкристаллизована. Это тоже было частью процесса восстановления. Я знаю, на что это похоже. И я этого не боюсь.

М.Х.: И что же это?

Д. Х.: Вы знаете, я чувствую в себе силы стать руководителем в этом виде искусства. Я вижу, где оно находится сейчас, и я хочу двигать его вперёд. Самое очевидное, кем я себя вижу, – это директор труппы. Я переживаю за ведущих танцовщиков, и тот опыт, который я получил за всю свою карьеру, я могу применить в театре. Меня всегда это интересовало, и, в конце концов, произойдёт какой-то толчок, и я, надеюсь, найду тех, в кого я поверю, и кто поверит в меня, и я буду к этому готов.

Марина Харсс

www.pointemagazine.com

Перевод – Светлана Усачёва

Копирование запрещено

Просмотров: 645