Премьерой оперы «Повесть о настоящем человеке» в Большом театре России завершился фестиваль «Прокофьев – наш!»

 

Монографический фестиваль «Прокофьев – наш!», посвященный 135-летию со дня рождения Сергея Прокофьева, завершился на Исторической сцене Государственного академического Большого театра России событием, которого музыкальная Москва ждала многие десятилетия. После долгого отсутствия в репертуар вернулась одна из самых сложных и противоречивых опер композитора — «Повесть о настоящем человеке» в постановке Сергея Новикова. За дирижерский пульт встал народный артист России Валерий Гергиев.

Маэстро подчеркнул символическое значение этого возвращения.

«В юбилейный для театра год и год 135-летия со дня рождения Прокофьева мы продолжаем возвращать в репертуар великие произведения композитора. «Повесть о настоящем человеке» — одна из таких. Мы в какой-то степени открываем серию показов всех опер Сергея Сергеевича Прокофьева. Их, как известно, девять. Десятилетиями эта опера не шла нигде. Несколько поколений любителей оперы сменили друг друга, так что мы делаем в чем-то необходимый, в чем-то долгожданный шаг. Тем более что выдвигаем огромное количество молодых артистов»,

— отметил Валерий Гергиев.

Сам выбор этого произведения кажется закономерным. «Повесть о настоящем человеке» занимает в наследии Прокофьева особое место. Впервые отказавшись от обращения к Шекспиру, Гоцци, Толстому или Достоевскому, композитор обратился к современной литературе — повести Бориса Полевого о легендарном летчике Алексее Маресьеве. Идея создания оперы принадлежала Василию Кухарскому, предложившему этот сюжет Прокофьеву. Композитора привлекла не столько героическая фабула, сколько нравственный масштаб личности человека, сумевшего преодолеть пределы физических возможностей и сохранить внутреннее достоинство.

Работая над либретто вместе с Мирой Мендельсон-Прокофьевой, композитор сосредоточился на главных этапах духовного пути героя: крушении самолета, мучительном пути через зимний лес, госпитале, борьбе за право вновь подняться в небо и возвращении на фронт. Из документальной истории рождается подлинная музыкальная трагедия, где внешнее действие постепенно уступает место внутреннему преодолению.

Именно поэтому эта опера и сегодня звучит необычайно современно. Ее драматургия построена по кинематографическому принципу монтажа: стремительная смена эпизодов создает ощущение непрерывного движения времени. Прокофьев мастерски соединяет декламационную выразительность с проникновенной лирикой, почти песенными интонациями и масштабными хоровыми сценами. Да, в партитуре слышны приметы своей эпохи — несколько нарочитая героика, псевдонародные интонации, местами даже легкая опереточная окраска. Но композитор неизменно разрушает привычные жанровые ожидания, преломляя их через собственную художественную оптику. Именно поэтому музыка и сегодня поражает внутренней свободой, психологической глубиной и почти авангардной смелостью.

Сценическая судьба «Повести о настоящем человеке» оказалась столь же непростой, как судьба ее героя. Созданная в конце 1940-х годов, опера не была принята современниками. После неудачной ленинградской премьеры произведение фактически оказалось под негласным запретом и лишь в 1960 году было реабилитировано на сцене Большого театра. Однако и тогда надолго в репертуаре не задержалось. Сложность партитуры, масштаб постановочных задач и идеологические обстоятельства постепенно вытеснили ее из театральной жизни.

В Большом театре к этой опере обращался Георгий Ансимов — в 1960 и 1985 годах. Позднее она ненадолго появилась в репертуаре Приморского театра оперы и балета, которую затем показали на Новой сцене Мариинского театра. В прошлом году, к 80-летию Победы, произведение вновь прозвучало в Саратовском театре оперы и балета в постановке Георгия Исаакяна и под управлением Юрия Кочнева. Сегодня же Большой театр предлагает принципиально новое сценическое прочтение.

Для Сергея Новикова история Маресьева — не только рассказ о подвиге военного летчика, но прежде всего размышление о природе русского характера, способного преодолеть любые испытания.

«Эта опера рисует загадочный русский характер»,

— говорит режиссер.

Его спектакль не стремится реконструировать военный быт. Настоящее действие происходит внутри человеческой личности. Внешние события становятся лишь отражением духовной борьбы героя. Поэтому батальных сцен здесь почти нет, а кульминация рождается не столько в военных эпизодах, сколько в нравственном выборе.

 

Финал решен с впечатляющей театральной мощью.

«Мы показываем хронику Сталинградских боев — скорее августовскую, чем февральскую. Летний аэродром. Алексей, израсходовав все топливо, буквально «на честном слове и одном крыле» совершает жесткую посадку. И тогда на сцену выходит самолет Ла-5 в натуральную величину. Конечно, это не магистральный лайнер, но зрелище производит огромное впечатление»,

— рассказывает режиссер.

Действительно, появление полноразмерного Ла-5 становится одной из сильнейших сцен спектакля. Однако главное достоинство постановки — не в технических эффектах. Художник-постановщик Ростислав Протасов, художник по свету Руслан Майоров, автор видеоконтента Дмитрий Иванченко и хореограф Юлиана Малхасянц создают пространство памяти, где кинематографические проекции органично сосуществуют с живым театром.

Перед зрителем возникают руины разрушенных городов, палаты госпиталя, землянки партизанов и даже хроника Нюрнбергского процесса. Все это складывается не в музейную реконструкцию войны, а в сложный визуальный монтаж человеческой памяти, где прошлое непрерывно вступает в диалог с настоящим.

Особенно важно, что главные партии доверены молодым солистам Большого театра. Именно они становятся эмоциональным центром спектакля.

Василий Соколов избегает соблазна играть Маресьева исключительно героем. Его персонаж постепенно рождается на глазах зрителя — через боль, слабость, отчаяние, почти физически ощутимое сопротивление судьбе. Именно эта психологическая достоверность делает финальную победу убедительной. Голос певца сохраняет благородную ровность даже в самых драматических эпизодах, а актерское существование отличается редкой внутренней правдой.

Очень ровным оказался и весь ансамбль молодых солистов Большого театра. Алексей Кулагин создает собранный, волевой образ Комиссара; Руслан Бабаев наделяет Кукушкина редкой человечностью; Александр Бородин делает Дегтяренко ярким драматическим персонажем; Анастасия Сорокина приносит в спектакль столь необходимый ему лирический свет; Алина Черташ, Михаил Казаков и Роман Муравицкий существуют не как второстепенные фигуры, а как полноценные участники большой человеческой истории, благодаря чему спектакль приобретает подлинное ансамблевое качество.

Немаловажную роль в успехе постановки сыграл оркестр Большого театра под управлением Валерия Гергиева. Дирижер избегает монументальной декларативности, раскрывая прежде всего внутреннюю драму партитуры. Оркестр звучит необычайно пластично: суровые, почти симфонические эпизоды сменяются камерной исповедальностью, а масштабные кульминации рождаются естественно, словно вырастают из самого музыкального развития. Гергиев вновь демонстрирует редкое умение мыслить крупной драматургической формой, не теряя при этом внимания к мельчайшим деталям прокофьевской партитуры.

 

Фото предоставлены пресс-службой Большого театра России