История балета «Спартак» на белорусской сцене отсчитывает почти четыре десятилетия. Как и спектакль Большого театра России, недавно отметивший 50-летие, постановку Валентина Елизарьева – тогда самого молодого лидера балетной труппы – можно смело отнести к «сценическим долгожителям». Аллюзия не случайна. За воплощение гениальной партитуры Хачатуряна после Юрия Григоровича брались многие хореографы. Но находясь под мощным – если не сказать колдовским – влиянием великого мэтра, так и оставались в предложенной им модели спектакля. Достоинством Елизарьева видится прежде всего то, что ему в значительной степени удалось выйти из-под невольного диктата Григоровича и создать самостоятельное яркое произведение.

Если соратником Григоровича был кудесник Вирсаладзе, то партнером Елизарьева стал сценограф-маг Евгений Лысик. Именно он своими эскизами поддержал идею создания мощного хореографического полотна, жесткого в визуально-пластическом решении. И в оформлении, порой условном, и в либретто, и в режиссуре Рим предстает брутальным, кровожадным и безжалостным.

По периметру сцены расположены античные бюсты, покоящиеся на ветхих тканях. Так и сам Рим – величественный и грозный внешне, но уже тронутый разложением и распадом.

Подмостки в виде арены Колизея залиты кроваво-красным. Земля словно вздыблена от зашкаливающей жестокости. Попирая ее тяжелой поступью, сея ужас и смерть, проходят легионы Красса, и стайки объятых ужасом женщин пересекают сцену в тщетной попытке спасения. Насильники своих жертв не упустят. На заднем плане статуя богини победы. Крылатая Ника то поблескивает золотом, то приобретает багровые тона. Победа – не только ликование. Для кого-то она оборачивается трагедией. Но даже гибель Спартака в финале балета будет нести заряд надежды. Моральная победа останется за ним.

Елизарьев умеет с помощью тел передавать красоту и выразительность пластики, а с ее помощью раскрывать мысли и чувства – собственные и своих героев. Чего стоят изысканные композиции кордебалета с воздетыми руками. Меняются ракурсы раскрытых ладоней, сжимаются и разжимаются кисти, они эффектно уподоблены волнообразному колыханию экзотических морских растений. Но время меняет ощущение сценического времени. То, что годы назад воспринималось «на одном дыхании», сегодня может потребовать большей лапидарности и режиссерской динамики. Пересматривая свои создания в соответствии с темпоритмом жизни за окном, авторы могут продлить их сценическое бытование. Собственно, так поступал Мариус Петипа, а в наши дни редактируют свои постановки и Юрий Григорович, и Борис Эйфман…

«Спартак» Елизарьева знавал прекрасных исполнителей. В роли главного героя покоряли зрительские сердца великолепный Юрий Троян – первый Спартак белорусской сцены, – масштабный Владимир Комков, экспрессивный Владимир Долгих, могучий Владимир Иванов. Образ Фригии возникал в трактовках Людмилы Бржозовской, Татьяны Ершовой, Ольги Лаппо, Инессы Душкевич, Нателлы Дадишкилиани, Екатерины Фадеевой. Партия Красса ставилась на блистательного Виктора Саркисьяна. Яркими интерпретаторами роли были Сергей Пестехин и Александр Курков. Исходил злобой персонаж Руслана Минина. Абсолютно разными получились Крассы еще двух талантливых артистов: Александр Фурман являл утонченного патриция, Вениамин Захаров – воплощал разнузданный порок. Кстати, Захаров от спектакля к спектаклю мог менять орлиный жезл римского диктатора на меч Спартака. В последние годы художественных вершин в трактовке титульного образа достиг Антон Кравченко.

Афиша фестивального «Спартака» интриговала мужским составом главных действующих лиц. Признанный dance noble белорусской сцены Егор Азаркевич готовился к заглавной роли. Бесконечно обаятельному Константину Геронику предстояло стать кровавым древнеримским проконсулом. Наблюдать, как под влиянием индивидуальностей актеров-танцовщиков преображается весь спектакль, раскрываются характеры и взаимоотношения героев, задуманные хореографом, крайне интересно.

Безусловно, очень хорошо, что руководство труппой не замыкает артиста на веки вечные в рамки одного амплуа. Полная самоотдача танцовщиков стала ответом на творческую провокацию и ее оправданием. Азаркевич погрузил зрителя в мир трагических переживаний героя – отнюдь не дикаря и варвара, но гордого и свободолюбивого фракийца, а главное – влюбленного мужчины. Спартак практически не уходит со сцены, снова и снова разрывая пространство всеми видами прыжков – виртуозными «разножками» и saute de basque. Успешно справляется танцовщик с несколькими сложнейшими adagio, непринужденно вознося балерину к колосникам на одной вытянутой руке. А для всего этого нужна особая физическая сила и выносливость, так что, возможно, лучше бы артисту все-таки не истязать себя, изменяя столь органичному его психо-физической природе романтизму. Даже во имя познания широты своего актерского диапазона.

Опыт и актерское мастерство помогают Геронику нащупать образные характеристики Красса. Получился молодой, амбициозный военачальник, дорвавшийся до неограниченной власти. Личность вовсе не харизматичная или глубокая, зато упивающаяся своими военными подвигами, сексуальными фантазиями (с черной и белой куртизанками – Татьяна Уласень, Элизабет Игнатчик) и кровавыми развлечениями. Жажду кровопийцы не утолил один поединок андабатов (Артем Баньковский и Дмитрий Шемет), потребовался и второй (Константин Кузнецов, Такатоши Мачияма). Прибегнул к сюжетному рефрену сцены боя гладиаторов и постановщик спектакля. По-видимому, чтобы показать, как постепенно в душах рабов истаивало терпение, накапливалось возмущение, в итоге вылившееся в многотысячное восстание. В предложенную балетмейстером схему артисты, безусловно, вписались.

Партия Фригии потребовала от Ирины Еромкиной лирической интонации, технического мастерства и убедительной драматической игры. Балерина ломких линий и эмоциональной напряженности, она приводит поначалу робкую и неуверенную подругу вождя рабов к великому чувству любви, К осознанию жертвы и пониманию величия подвига Спартака.

Дирижировал спектаклем Николай Колядко, и его оркестр стал еще одним главным героем балета.

 

фото предоставлено пресс-службой

Большого театра Беларусь