Свой 67-й сезон Чувашский государственный театр оперы и балета, именуемый «Волга Опера», открыл не традиционным сбором труппы российских собратьев, а церемонией вручения собственной премии «Признание».

 

То был большой праздник музыкального искусства, вовлекший в свою орбиту зрителей уже в фойе. Здесь шло голосование по присуждению приза симпатий публики, разыгрывались билеты на ближайшие спектакли. Сценическим действом стал гала-концерт, состоявший из фрагментов лучших постановок прошедшего года. Одни из самых ярких впечатлений вызывали сцены балета «Анна Каренина» в постановке главного балетмейстера театра Данила Салимбаева.

В театральной практике наблюдается забавная картина, когда по непонятной причине в данном отрезке времени какой-то сюжет оказывается особенно заманчивым для самых разных художников. В балете то «Коппелия», то «Корсар» вдруг неожиданно стремительно заполняли афиши. Теперь пришел черед «Анны Карениной». Только за последнее время роман Льва Толстого увидел свет рампы в Астрахани в постановке Веры Арбузовой («КаренинА»), в Москве — в музыкальном театре имени К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко (балетмейстер Максим Севагин), в Большом театре стал плодом творчества Максима Петрова. Так что двухактный спектакль Салимбаева появился в этом ряду отнюдь не последним.

Сцена из балета

В качестве музыкальной основы Салимбаев выбрал произведения П. Чайковского и С. Рахманинова, проявив при этом широкую эрудицию. Музыкальная структура получилась сложной. Так, рахманиновские «Симфонические танцы» ор 45 (увертюра и первый бал) перемежаются пьесой «Болезнь куклы» из «Детского альбома» Чайковского. Этот же прием музыкальной «врезки» встречается и позже, когда четвертая часть Первой симфонии Рахманинова вновь «перетечет» в мелодию Чайковского. Симфонии Рахманинова (№1 d-moll, ор.13 и № 2 e-moll, ор 27) соседствуют с его фортепианной Элегией, оp.3 и Прелюдией, оp. 3 cis-moll и Пятой симфонией e-moll, соч. 64 Чайковского (дирижер – Ренат Жиганшин). Однако, подобная музыкальная головоломка оказалась необходимой балетмейстеру для выражения предельного драматизма придуманных им коллизий (Салимбаев выступил также автором либретто) и слуховой дисгармонией не стала. Безусловно, подробно раскрыть на балетной сцене все многообразие тем, поднятых в романе, невозможно. Поэтому автор спектакля прочертил динамичную фабулу любви и гибели Анны, избежав даже упоминания о сыне Сереже. История начинается с воспоминаний Вронского, оказавшегося на перроне вокзала перед очередным поворотом судьбы. Вокруг снуют люди, а Вронский стоит бездвижно, придавленный грузом нахлынувших чувств. Повествование стремительно набирает скорость и вот уже пускается во весь опор. Вронский вальсирует с Китти (Анжела Игнатьева) на том памятном балу, где произошла роковая встреча с Анной. Нет, Вронский все еще рядом с Китти, вежлив с ней, но его взгляд и его мысли устремлены к Анне. Под напором душевного волнения она танцует лирическое solo, в котором всплески прыжков и арабесков «гасятся» задумчивым шагами и протяжно-тоскливыми перегибами корпуса. Словно под воздействием невидимого магнита Вронского и Анну тянет друг к другу. Возникает первый дуэт, оставляющий двух людей наедине. Анна не на шутку встревожена   накрывшим ее чувством, она бежит прочь, подобно испуганной Золушке, спешно покидающей сказочные чертоги принца. Но разве можно убежать от себя?! Тем более, что Вронский преследует Анну, позабыв смятенную Китти.

Анна — А. Серегина, Вронский — Р. Абдрахимов

Если в предыдущей сцене Вронский имел хореографические «реплики», то теперь балетмейстер предпослал ему короткий монолог, передающий бурю в груди влюбленного. Новая волнующая встреча с Анной омрачена появлением ее законного супруга. Каренину, в наглухо застегнутом мундире, Салимбаев придумывает характерную пластику – бесчеловечно-угловатую, ломкую, механистичную. Руки по швам, как у солдата. Рядом с мужем и Анна становится столь же бесчувственно-холодной. Теперь ее взлеты не отражение душевного восторга, как в дуэте с Вронским, а желание вырваться из рук постылого мужа. А он готов молить жену вернуть любовь. Впрочем, такие мольбы, как хорошо известно, напрасны, хотя Анна испытывает что-то похожее на жалость к Каренину. Увы, если ваза любви разбита – ее не склеить.

Женское сердце оживает лишь рядом с любимым. Салимбаев сочиняет несколько дуэтов. Разбросанные по спектаклю, они сопровождаются аккомпанементом кордебалета. Этот же принцип автор использует и в отношении сольных высказываний. Если дуэты Анны с Вронским и Карениным при всей их изобретательности и технической виртуозности стилистически ровны, то соло героев как раз отмечены индивидуальностью лексики. К примеру, у Вронского это полетные движения широкой амплитуды и динамики, тогда как у Каренина на первый план выходят мелкие приземленные скачки, протяженные позы, переступания с пятки на носок согнутых в коленях ног.

Анна — А. Серегина, Каренин — А. Рюмин

Без слащавой сентиментальности, Салимбаев проявил в спектакле свой режиссерский талант. Великолепно придумана сцена скачек. Здесь напряженная рахманиновская мелодия дополнена звуками топота копыт и тревожного лошадиного ржания. Трагическое увечье лошади Вронского (за кулисами) получило сценическое воплощение в падении Анны. Этот эпизод действительно стал фатальным предвестием ее судьбы. Другой пример выразительной метафоры — остракизм, которому подверглась исполнительница роли ветреной Коломбины (Анастасия Матвеева) в представлении commedia dell’arte, на котором присутствуют любовники, бросившие вызов светскому обществу. Сразу несколько убедительных планов: можно усмотреть здесь издевку богатых зрителей по отношению к ничтожной актерке и сам факт осуждения мужчинами женской измены, ведь Коломбина только что предала Панталоне (Ростислав Десницкий) в объятиях Арлекина (Дмитрий Ведерников). Но с той же степенью достоверности можно сочувственно проникнуться страхами Анны, которая провела параллель с собой, предвидя реакцию окружающих на ее адюльтер. Эффектно придуман финал спектакля, когда плотно сдвинутые детали декорации (художник-постановщик Петр Окунев) образуют металлическую рельсу, по которой, как по лезвию бритвы пройдет Анна к самоубийству под колесами поезда.

Но вернемся к хореографии. Она у Салимбаева не только декоративна, но и насыщена психологизмом. Такими видятся сцена конфликта Вронского с Карениным и следующее за ней trio, в котором Анна разрывается между двумя мужчинами. И вот несчастная женщина уже распята на их собственнических руках.

Каренин — А. Рюмин, Анна — А. Серегина, Вронский — Р. Абдрахимов

Алексей Рюмин ведет роль суховатого Каренина во всеоружии актерского и технического мастерства. Страдания обманутого супруга он скрывает за внешней сдержанностью манер, но они прорываются в криках душевной боли. Как и Рюмин, Руслан Абдрахимов прекрасно владеет техникой дуэтного танца, хотя в актерском плане танцовщику еще предстоит шлифовка образа. Безупречной выглядит Анна Серегина в титульной партии. Артистка абсолютно свободна в сложнейших хореографических композициях, будь то сольные высказывания или взаимодействие с партнерами в изощренных дуэтах. Она темпераментна, органична как в пластике, так и актерской передаче различных душевных движений своей героини.

За постановку балета «Анна Каренина» Данил Салимбаев получил премию «Признание», с которой мы начали рассказ. Балетмейстер смело может записать спектакль в свой актив.

 

Фотограф-Егор Орехов