Фестиваль «Видеть музыку» стартовал в Москве в одиннадцатый раз при содействии Министерства культуры РФ и Президентского фонда культурных инициатив.

Это самый крупный и представительный форум, который демонстрирует в столице все грани музыкального театра России, да и не только России. География фестиваля огромна: Карелия и Алтай, Иваново и Екатеринбург, Пермь и Северска, Башкирия и Якутия, Узбекистан и Белоруссия. Открылся фестиваль спектаклем Санкт-Петербургского театра имени Ф. Шаляпина «Пиковая дама», который еще раз доказал: партитура Чайковского неисчерпаема.

Версий «Пиковой дамы» на мировой сцене – бесчисленное множество. Не забыть постановку Юрия Александрова, в которой нашлось место не только картинам ленинградской блокады, но даже Иосифу Виссарионовичу Сталину. Видали мы не раз Графиню в образе молодой красавицы – в конце концов, ведь именно так она себя видит. И сцена смерти Графини по-разному решалась. Случалось уже, что пистолет оказывался в ее руках, а не Германа. И даже тотальный черный цвет, который могильным мраком заполняет сцену, мы тоже видели – в версии Валерия Фокина, которая с треском провалилась в Большом театре. Да чего там вспоминать – после Мейерхольда, который распял партитуру Чайковского по полной программе еще в 1935 году, нас ничем не проймешь. Так мы наивно думали до встречи со спектаклем дирижера Фабио Мастранджело и режиссера Ильи Архипова, который наглядно доказал: «Пиковая дама» — неисчерпаема.

Певцы были великолепны. Нажмиддин Мавлянов в партии Германа – идеальное попадание в образ, безупречный вокал. Впрочем, в какой бы партии не приходилось слушать Мавлянова, реакция будет такой же: таких драматических теноров на нашей сцене – по пальцам пересчитать. Все остальные певцы, за исключением Мавлянова, который является солистом МАМТа, солисты театра Шаляпина. И надо порадоваться за этот петербургский театр: Елизавета Михайлова (Лиза), Анастасия Самарина (Графиня) и – особенно впечатливший своим прекрасным голосом – Дмитрий Мулярчик (Томский) – это каст высочайшего уровня. Не все удалось Тигрию Бажакину в партии Елецкого. Но здесь, возможно, вопрос не к артисту, а к режиссеру.

Режиссер Илья Архипов обратился к образу птиц. Причем вовсе не тех, про которых поет Томский свою песенку «Если бы милые девицы так могли летать, как птицы». О нет! Это, скорее, птицы в понимании мастера хоррора Альфреда Хичкока. Услышав в главном слогане оперы «три карты» звук «кар», режиссер сделал в этой игре свою ставку на ворон. Все персонажи – вороны. Все в черном. Все с перьями. Герман – белая ворона (на нем продранная туника, а в финале он наряжен в смирительную рубаху). Лиза в своем черно-белом платье, тоже не как все – она, пожалуй, сорока. Но в конце концов, где ворона, там и сорока. Вид один. Все персонажи не просто птицы – их костюмы, вне всякого сомнения, имеют прямое отношение к жанру варьете (художник Алена Пескова). И это довольно необычно. Для оперного театра. Но если мы вспомним историю театра имени Шаляпина, то все встанет на свои места: до 2023 года это был театр «Мюзик-холл». Так что спектакль Архипова – прекрасный симбиоз оперы и кабаре. И надо признать: партитура, хоть и слегка урезанная, от этой фривольной трактовки не пострадала. Ни Графиня с блестящими когтями и жемчужным ожерельем, визуально превращающим ее в скелет, ни мрачный кабаретный мужской кордебалет, ни жутковатые белые маски из детских страшилок, ни огромная женская рука с красными ногтями, обрушивающаяся на Германа в сцене явления призрака, ни миленькие овечки в сцене пасторали – словом, никакие трюки музыку Чайковского не испортили, певцам не помешали, оркестру под управление маэстро Мастранджело не препятствовали, да и сюжета не нарушили: историю здесь рассказали плюс минус так, как это написано у авторов оперы.

Пожалуй, два момента показались сомнительными на этом инфернальном празднике смерти. Во-первых, бедолага Елецкий. Ему вообще не везет. Не любят его режиссеры. Некоторые превращают его в самовлюбленного индюка, которому нет дела до Лизы. А вышеупомянутый Мейерхольд и вовсе его из оперы изъял. Архипов тоже решил поизмываться над придуманным братьями Чайковскими персонажем. Нарядил его в красный пиджак, навесил тяжелую золотую цепь, нацепил очки Кота Базилио и наделил повадками персонажа сериала «Бандитский Петербург». Так себе Елецкий получился, если честно. Второе сомнение вызвала гигантская клетка, которая опускается на Германа в сцене его смерти. Кстати, Герман здесь не стреляется, его убивает Елецкий: в лучших традициях 90-х, палит в героя прямо на глазах изумленных игроков. Оказавшись в клетке, Герман стал походить не на ворону, а на белого попугая. Что как-то снизило трагичность звучащего в этот момент погребального хорала.

Впрочем, мюзик-холл диктует свои законы. Ведь даже черный гроб, который весь спектакль таскают по сцене, вызывает не столько страх, сколько желание выпить шампанского. Пока еще жив. Ведь что наша жизнь? Правильно! Игра!

 

 

Фото предоставлены пресс-службой фестиваля «Видеть музыку»

Автор фото — Елена Лапина