Многим профессионалам и меломанам, наверняка, знакомо имя концертирующего пианиста, педагога Гнесинской академии, лауреата международных и всероссийских конкурсов Андрея Дубова. Мне захотелось узнать у Андрея Сергеевича о том, как готовилась программа вечера в Доме Цветаевых.

 

Андрей Дубов и Станислав Мотырев

Маргарита Матвеева: Добрый день, Андрей Сергеевич! Я была на Вашем выступлении в Доме-музеи Марины Цветаевой и осталась под большим впечатлением! Благодарю Вас за то, что согласились ответить на мои вопросы. Расскажите, пожалуйста, как Вы определили для себя роль рояля в этом вечере — слуга, соавтор или соперник поэтического слова?

Андрей Дубов: В данном случае рояль, с одной стороны, не должен был «перетягивать на себя одеяло», и функция рояля была дополнить картину, стать в чем-то соавтором, в чем-то слугой. Знаете, в этом заключается концертмейстерское искусство. Хороший концертмейстер должен служить солисту, но при этом на хорошем концертмейстере держится вся музыка, все выступление. Без участия концертмейстера солист не сможет из себя что-то представить. В нашем случае – без музыки не удалось бы представить этот спектакль.

 

М.М.: Насколько спонтанной была ваша игра? Были ли моменты на сцене, когда вы импровизировали прямо по ходу чтения Станислава Мотырева, реагируя на его интонацию здесь и сейчас? Или всё было продумано и зафиксировано заранее?

А.Д.: Процентов на 80 это была импровизация, завязанная на тексте. То есть были намечены мотивы, темы, и дальше они уже развивались параллельно тому, как Станислав читал. Соответственно, от его интонаций, его сиюминутных действий моментально менялась музыка. Остальные 20 процентов были заготовленные композиции, основанные на классических авторах – Бетховене, Рахманинове, Хачатуряне, Прокофьеве. Это тоже были не полностью произведения этих авторов, а фрагменты, либо переложения, адоптированные для этого спектакля. И в том, и в другом случае мне было необходимо сиюминутно действовать и играть в зависимости от того, как Станислав читает прозу или стихи. Только так можно было, мне кажется, сделать ясную и полную картину этого сюжета. То есть, нам не хотелось делать такую типичную филармоническую зарисовку, когда чтец рассказывает, а я играю произведения. Нам хотелось именно дополнить музыкой всё, что говорится актёром, инкрустировать музыку в текст. И, конечно, поэтому требовалась большая доля импровизационности.

 

М.М.: Почему из всего музыкального разнообразия в качестве музыкального ряда были выбраны именно Хачатурян, Бетховен, Рахманинов и Прокофьева? Как музыка этих композиторов, на ваш взгляд, перекликается с судьбой Марины Цветаевой?

А.Д.: На самом деле, эти композиторы были выбраны не потому, что их творчество как-то перекликаются с судьбой Цветаевой, а потому, что тематизм их произведений позволил характеризовать те или иные сюжетные линии. Соответственно, необходимо было взять «Вальс» Арама Хачатуряна, так как он характеризует эпоху – настроения и характер того времени. Рахманиновский тематизм из Первой сюиты для двух фортепиано, точнее последняя часть – «Светлый праздник» –  ярко отвечала стихотворению Цветаевой о колокольном звоне. То есть, не сами авторы подбирались под стихотворения, а музыка, написанная композиторами, подбиралась к сюжету, настроению стихотворения.

 

М.М.: А насколько творчество поэтессы откликается вам?

А.Д.: Цветаева – одна из моих любимых поэтесс. Я очень люблю поэзию Серебряного века, и, конечно, для меня было большим удовольствием участвовать в таком вечере. К тому же, это была премьера пьесы «Червонный валет», так как она нигде не ставилась. Я понял, что для меня это был подарок – поучаствовать в таком действии.

Станислав Мотырев (чтец) и Андрей Дубов (фортепиано)

М.М.: Как вам удалось достичь такого единства музыки и слова? Это результат долгих репетиций или особого взаимопонимания с чтецом?

А.Д.: Да, это и правда большое количество репетиций. Обычно на такие литературно-музыкальные композиции отводится две, максимум три репетиции. У нас их было восемь! Мы меняли музыку, текст. Репетиции три-четыре потратили лишь на то, чтобы все было синхронно. Это слаженная работа, которая в итоге получилась. На самом деле, играть импровизацию под стихотворение и особенно прозу очень сложно, потому что темп чтения разный. Если немного занесет в импровизацию (а импровизация – это всегда что-то неизведанное, – никогда не знаешь, чем она закончится), то можно так и не дойти до конца или перейти совершенно в другие интонации и состояния, из которых чтецу будет сложно выходить в следующее стихотворение. Эта импровизационность была тесно завязана на тайминге.

Нужно добавить, у нас со Стасом это уже далеко не первый совместный проект, но это первый сложный. Мы сотрудничаем в концертах Московской филармонии уже несколько лет, у нас представлено много совместных музыкально-литературных композиций. Но композиция с музыкой других авторов и инкрустацией музыки в текст была впервые.

 

М.М.: Какое стихотворение или момент вечера были самыми трудными музыкально, чтобы не «передавить» эмоцию актера, но и продолжить линию музыкальной драматургии вечера?

А.Д.: В каждом моменте были свои сложности и, на самом деле, здесь если бы не чуткая работа режиссера, Елены Юрьевны Васильевой, то, конечно бы, каждый из нас шёл своей дорогой. На репетициях Елена Юрьевна подсказывала, где мне добавить, а где наоборот убрать, где Станиславу что-то дополнительно сказать, где понизить или повысить интонацию. Было сделано очень много. То огромное количество правок в сценарии, которые мы делали на каждой репетиции, и было максимально сложно это все собрать воедино, не перепутать все версии, которые в итоге скопились в планшете.

Был даже один страшный момент: за полдня до спектакля я открываю планшет, а у меня половина текста задублировалась! И нужно было найти и удалить лишнее. Хорошо, что это случилось до спектакля.

 

М.М.: Как повлияло на вашу игру и ваши личные ощущения то, что концерт проходил именно в Борисоглебском переулке — в доме, где когда-то жила Цветаева?

А.Д.: Это повлияло на игру только самым лучшим образом, потому что музей хороший, в нем хороший рояль, замечательные условия. Чисто психологически мне очень важно, играю ли я в доме-музее композитора, поэта, или на сцене Московской филармонии, или у себя дома – я стараюсь максимально выкладываться, где бы я ни играл.

В данном случае интереснее было даже Станиславу. Например, стихотворение «Два дерева» было написано в этом доме и, глядя в окно, можно было наблюдать за этими деревьями, которые клонились друг к другу. Станислав читал это стихотворение и смотрел в окно на эти деревья – это была особая химия.

 

М.М.: Что вы можете сказать об архитектурных особенностях зала и его акустических свойствах? Ведь это камерное помещение.  Мешало ли вам это в прямом смысле отсутствие сцены?

А.Д.: Отсутствие сцены скорее наоборот помогло. Такие истории, мне кажется, лучше рассказывать, когда ты находишься на одном уровне со зрителем. Когда он находится рядом, и нет никакой дистанции. Акустически там все замечательно, отличный рояль в очень хорошем состоянии. В зале современный ремонт и удобные кресла для публики.

 

М.М.: Сложно ли было играть Бетховена и Рахманинова в доме-музее, где, вероятно, инструмент не концертного класса?

А.Д.: Как я сказал, инструмент там самого высокого стандарта, и играть музыку Рахманинова или Бетховена там можно в удовольствие, тем более как таковые полные произведения не звучали. А до этого у меня проходили сольные концерты в этом музее, а также играли мои ученики. Можно сказать, это филармоническая площадка.

 

М.М.: Как Вы решали проблему громкости: «Танец рыцарей» требует мощи, но маленький зал без сцены мог ограничить эту мощь. Как Вы нашли баланс?

А.Д.: Во-первых, это была адаптация «Танца рыцарей», во-вторых, какой бы ни был рояль или сцена, нужно играть, слушать себя со стороны, и тогда не будет никаких проблем с акустикой. Конечно, когда играешь в маленьком зале или комнате, делаешь некоторые динамические коррективы, но в любом случае стараешься играть качественно.

 

М.М.: Да, Андрей Сергеевич, звучало все просто отлично! Спасибо большое за проделанную Вами работу и за это интервью! Очень интересно было слушать ваши ответы.

А.Д.: Спасибо большое за вопросы, спасибо за интервью! Было приятно снова окунуться воспоминаниями в тот вечер!

 

Фото предоставлены режиссёром программы Еленой Васильевой