Венская прима с русской душой

Фанни Эльслер была фантастической танцовщицей, чье искусство приводило зрителей в неописуемый восторг. Она обладала драматическим талантом и таким темпераментом, который повергал публику в полнейшее безумие. Не танцовщица, а вихрь, захватывающий в свою воронку всех, кто находился в зале. Ну, а те триумфы, что выпали на долю Фанни во время выступлений в Москве, не испытала, пожалуй, ни одна балетная прима как прошлого, так и настоящего времени.

Фанни Эльслер

Сначала кое-что из области слухов и легенд. Злые языки утверждали, что Фанни погубила Наполеона II (герцога Рейхштадского), который от безответной любви к ней заболел чахоткой; что в Америке кучера пытались устраивать забастовки, так как балетоманы носили балерину на руках, не позволяя своей любимице разъезжать в каретах и лишая тем самым извозчиков их заработка. По возвращении в Европу Фанни утверждала, что в Новом Свете она буквально свела с ума американцев, осыпавших ее золотом.

В Риме Фанни Эльслер удостоилась чести быть допущенной к целованию туфли Папы Пия IX. Фанни явилась к святому отцу разодетой, словно на великосветский прием, и усыпанной бриллиантами, как рождественская елка игрушками. Присутствовавшие при этой встрече были удивлены внешним видом Эльслер, вспоминая, что за несколько дней до этого голландская королева, явившаяся к Папе с подобной же целью, была одета гораздо скромнее.

В России перед одним из бенефисов Эльслер чуть не случилась дуэль между двумя офицерами, не поделившими билета на спектакль королевы танца.

Правда, происхождение этой королевы было совсем не королевским. Ее родители находились на службе у композитора Йозефа Гайдна: отец был камердинером, а мать работала прачкой.

 

 

Фанни (ее настоящее имя – Франциска) родилась в 1810 году, а на сцене впервые появилась, когда ей было всего семь лет. Маленькая дебютантка поразила зрителей грацией и осмысленностью исполнения. В семнадцать лет Фанни отправилась совершенствоваться в танце сначала в Италию, потом во Францию. Вскоре она начала покорять балетные столицы Европы: Вену, Берлин, Париж, Лондон… В 1834–1840 годах Фанни – ведущая балерина Парижской Оперы, а в 1840 первой из знаменитых европейских танцовщиц совершила двухгодичное турне по Америке.

 

Фанни Эльслер и ее сестра

Вокруг появления Эльслер в России закручена весьма запутанная интрига. По одной версии, тридцативосьмилетняя прима вроде бы сообщила дирекции Императорских театров о своем желании приехать на несколько спектаклей в Петербург. Однако, не получив ответа, но рассчитывая на свое громкое имя, Эльслер пожаловала в Петербург без приглашения. Директор Императорских театров Гедеонов встретил ее без восторга и предложил ничтожнейший гонорар, полагая, что незваная гостья не согласится на столь низкое жалованье и быстро уедет. Но Фанни Эльслер приняла условия, предложенные ей Гедеоновым, который был поражен таким поворотом событий.

 

Фанни Эльслер танцует тарантеллу.

Из другой версии следует, что, находясь в Вене, император Николай I побывал на спектакле с участием Эльслер. По окончании балета он пригласил балерину к себе в ложу, поблагодарил за доставленное ему удовольствие и сказал, что ему было бы приятно увидеть такую прекрасную танцовщицу в Петербурге. Фанни выразила признательность за приглашение и извинилась, что приехать сейчас не может. Возвратившись в Петербург, Николай I приказал Гедеонову направить знаменитой артистке официальное приглашение на зимний сезон 1848 года.

Знаменитая качуча.

Директор Гедеонов решил лично познакомиться с артисткой, для чего отправился в Вену. Но там он ее не нашел: Фанни жила на даче в Феслау. Тогда Гедеонов направился прямиком туда. Приехав, он увидел во дворе дома множество верховых лошадей: Эльслер как раз собиралась на конную прогулку. Естественно, что в столь приятный момент танцовщице было не до малознакомых посетителей. Когда ей доложили, что приехал некто Гедеонов, она, недолго думая, велела передать, что ее нет дома. Гедеонов впал в бешенство от столь бестактного приема, он попросил сказать хозяйке, что «у себя в России, он вхож к государю Императору и государыне Императрице».

Когда в 1848 году Эльслер приехала в Петербург, Гедеонов, по всей видимости, решил отомстить Фанни за унижение, испытанное у нее в имении. Так, никто из служащих петербургского Большого театра не был уведомлен о приезде артистки. Столкнулась Эльслер и с другими кознями: тут и путаница с афишами, и не готовые костюмы, да еще и цензура изрядно потрепала нервы именитой гастролерше, разрешив балет, но запретив музыку к нему. Тогда Эльслер, встретив как-то Гедеонова, объявила ему, что «если подобное продолжится, она разорвет контракт и пожалуется государю Императору, поскольку он лично дал ей позволение обращаться к нему за помощью всякий раз, как будет нужно». Гедеонову ничего не оставалось, как смириться с тем, что Фанни – это серьезно.

Фанни Эльслер исполняет Качучу

Эльслер дебютировала на сцене петербургского Большого театра 10 октября 1848 года в «Жизели». Вообще роль Жизели противоречила индивидуальности Эльслер, в которой не было ничего сильфидно-романтического. Возможно, поэтому при появлении танцовщицы публика встретила ее холодно, что нисколько не смутило артистку. Не терзалась она и по поводу своего возраста: тридцать восемь лет для балерины – это пенсия. Но Эльслер думала не о возрасте, а о роли. И сцена сумасшествия Жизели привела публику в неописуемый восторг.

В балете Эсмеральда

У Эльслер не было воздушности Тальони; она захватывала другим: силой, виртуозностью, грацией и мимикой. В характерных танцах она сводила зрителей с ума. И среди самых знаменитых, конечно, «Качуча» – порох, огонь, ракета!

«Когда Фанни плясала качучу, – писал один из современников, – рукоплескания не умолкали. Из этой пляски она создала целую поэму: то она молит о взаимности страстным, преданным взором, то возбуждает сладкую негу телодвижением ей одной свойственным, то горит и трепещет, как разъяренная тигрица. И эти переходы выражены так живо, сильно и резко, что сам зритель проходит все степени ощущений – от ожидания к надежде, от надежды к страсти, от страсти к неге, от неги к пылу любви. Только с последними ударами кастаньет зритель приходит в себя и просыпается: он видел дивный сон!»

Марка, посвященная Фанни Эльслер. Австрия. 1984.

Сплошным торжеством Фанни Эльслер было и ее появление в роли Лизы в балете «Тщетная предосторожность». «Какая-нибудь улыбка и жест вызывали взрыв рукоплесканий, – вспоминал петербургский критик. – Это была сама поэзия… Например, в сцене, когда Лиза мечтает о свадьбе с Коленом и о детях, которых нужно будет наказывать, Эльслер делала жест, изображая, что треплет ребенка по голове. В публике этот момент производил бурю, крики «Браво!» сливались в целый стон…» И еще одно трогательное воспоминание поклонника Эльслер: «Помню, в «Тщетной предосторожности», пустая, кажется, штука кур кормить… а она так кормила, что мы плакали… Может быть, курам на смех, – но плакали!»

Но восторги петербуржцев перед Эльслер не могли сравниться с тем грандиозным приемом, который оказали Фанни москвичи. Ею восхищались не только ценители балета, но все без исключения. Это было подобно сумасшествию, эпидемии, охватившей всю Москву.

В одном из своих бенефисов Эльслер выступала в русской пляске. Еще во время гастролей в Америке танцовщица с успехом исполняла русский танец, который почему-то называли «Смоленским». В России Фанни решила всерьез подготовить «русскую». Она не только попросила педагога народного танца, но отправилась за город посмотреть, как танцуют крестьяне. Ее старания не пропали даром, публика с восторгом приняла «Русскую» в исполнении австрийской танцовщицы. А критики написали, что у нее «и плечи говорили, и плыла она, точно лебедь белая, и глаза смотрели с поволокою… словом настоящая наша душа-девица».

Фанни Эльслер.

Для своего прощального бенефиса Фанни Эльслер выбрала балет «Эсмеральда». Этот вечер стал одним из самых громких в истории балетного театра.

«Давали «Эсмеральду», и всё, что ни есть лучшего в столице, наполняло залу, – вспоминал один из современников. – С первым появлением знаменитой артистки, в одно мгновение, при неистовом взрыве рукоплесканий вся сцена в полном смысле слова была засыпана цветами; а отставной кавказский генерал Владимир Сергеевич Голицын от имени всех москвичей подал ей через оркестр прекраснейший букет, где по белым камелиям из красных рисовалось кругом крупными литерами слово «Москва»; этот огромный и удивительно составленный букет, еще при внесении его князем в залу, был уже приветствован дружным «Браво!» Но когда дорогой гостье поднесен был русский калач и в нем великолепный браслет, то надобно было видеть, что в эту минуту сделалось с виновницею торжества!.. Она залилась слезами и тут же, надевая браслет, его поцеловала!.. Во втором акте, в той сцене, где Эсмеральда пишет на стене имя любимого – ФЕБ, Фанни неожиданно для всех начертала другое, более ей драгоценное – МОСКВА, пала на колени и облобызала милые литеры. Что тут было, трудно пересказать: рукоплескания и рыдания надолго прекратили представление…»

А при выходе из театра Фанни не узнала лестницы, по которой прежде выходила, она вся была устлана богатейшими коврами и завалена цветами.

Объяснялись в любви к Фанни и поэты. Николай Берг посвятил прощальному выступлению Эльслер целую поэму, в которой были и сожаления по поводу отъезда артистки, и восторги перед ее искусством, и описания некоторых из ее ролей:

Фанни, Фанни! Вы летите

Из Москвы!.. всему конец!..

Вы оставить нас хотите…

Фанни, Фанни! посмотрите,

Сколько взоров и сердец

Устремляются за вами,

Наша светлая звезда!

Фанни! знаете вы сами:

Мы не верим, будто с нами

Вы простились навсегда…

 

…Чу! гремят аплодисменты,

Гул в партере пробежал…

Вот она… на шляпе ленты,

На долмане позументы,

А за поясом кинжал!

Что за чудная головка,

Что за царский смелый вид!..

В ручке маленькой винтовка,

И она винтовкой ловко

То кидает, то гремит…

Но опять другая роля!

Шумно занавес взвился;

Я гляжу: невесть отколя,

В сарафане русском Оля,

Наша русская краса!..

 

…Фанни, Фанни! солнце наше,

Наш восторг и торжество!

О, поверьте: сердце ваше

Незабвенней, лучше, краше

И дороже нам всего!

Пери новую, другую

Мы увидим, но едва ль

Душу нежную такую

Встретим вновь…

Графиня, поэтесса Евдокия Ростопчина провожала балерину следующими стихами:

Не улетай, прелестное созданье!

Не покидай тобой плененный край!

Останься нам, сердец очарованье,

Не улетай!

Мы все твои, тебя мы полюбили,

И сцена нам с тобою стала Рай,

Где полной жизнью мы восторга жили…

Не улетай!

Ты солнце нам в годину вьюги снежной,

Ты роза нам в ненастный зимний день,

Цвети и грей!.. Не исчезай небрежно,

Как счастья тень!

И стар, и млад восхищены тобою,

Соперниц нет меж женщин у тебя,

Гордимся все твоею мы красою,

Ее любя!

Как сон, как воплощенье идеала,

Как идеал всех прелестей земных,

Явилась ты – и зависть замолчала

В устах немых.

И все тебе радушно рукоплещут,

Всех очи и сердца прельщаешь ты,

И всех мечты у ног твоих трепещут,

Как их цветы!

Послушай нас, в Москву вернися снова,

Друзей твоих навек не оставляй

В прощальный день без радостного слова.

Не улетай!

 

***

В Москву Фанни никогда больше не приезжала. Но, восхищенная оказанным ей здесь приемом и желая, чтобы Москва сохранила о ней последнее воспоминание, Фанни объявила на прощальном обеде, что навсегда покидает сцену и никогда более не выступит, за исключением одного спектакля в ее родной Вене. Свое обещание она сдержала.

Все права защищены. Копирование запрещено. 

 

Просмотров: 183