Василий Петренко с Филармоническим оркестром Осло обращается к симфониям Прокофьева и Мясковского

 

Василий Петренко последовательно продолжает исследование русского симфонического репертуара. Его цикл симфоний Шостаковича, записанный с Королевским филармоническим оркестром Ливерпуля для лейбла Naxos, стал одним из наиболее заметных проектов последних десятилетий, существенно укрепив международный авторитет как дирижёра, так и коллектива. Не меньший интерес представляют выполненные тем же составом циклы симфоний Чайковского (Onyx) и Рахманинова (Warner Classics), а также записи трёх балетов Стравинского. Возглавив Филармонический оркестр Осло, Петренко сохранил приверженность русской музыке, записав цикл симфоний Скрябина и балет Прокофьева «Ромео и Джульетта». Новый альбом объединяет Пятую симфонию Прокофьева и Симфонию № 21 Николая Мясковского — произведение, которое, несмотря на свои несомненные художественные достоинства, по-прежнему остаётся недостаточно известным широкой аудитории.

Уже первые страницы Пятой симфонии Прокофьева свидетельствуют о высоком исполнительском уровне оркестра. Его звучание отличается безупречной точностью, исключительной звуковой культурой и тонким чувством оркестрового баланса. Струнная группа привлекает плотностью и благородством тембра, деревянные и медные духовые демонстрируют выразительность и уверенность, а в кульминационных эпизодах оркестр достигает впечатляющей масштабности звучания, не жертвуя прозрачностью фактуры. Запись позволяет отчётливо воспринимать внутренние линии партитуры и богатство оркестровой ткани.

Дирижирует Василий Петренко. Фото © Mark McNulty

Интерпретация Петренко строится прежде всего на внимании к тембровой драматургии сочинения. Дирижёр стремится выявить сложную систему оркестровых красок, подчёркивая трагическую глубину и внутреннюю сосредоточенность музыки. Такой подход придаёт исполнению особую выразительность и позволяет услышать многочисленные детали партитуры, которые нередко остаются в тени при более динамичном прочтении.

Во второй части — Скерцо — особенно впечатляют ансамблевая слаженность и филигранная артикуляция струнных и деревянных духовых. Их моторика сохраняет необходимую остроту и напряжение, не утрачивая ясности фактуры. В Адажио Петренко достигает редкого единства звуковой пластики и драматического развития. Напряжение здесь возникает не за счёт внешнего эффекта, а благодаря постепенному накоплению внутренней энергии, что позволяет максимально полно раскрыть трагический подтекст музыки.

Финал становится естественной кульминацией всего цикла. Оркестр играет с поразительной самоотдачей, сочетая техническое совершенство с яркой эмоциональной непосредственностью. Игровая стихия прокофьевской музыки раскрывается здесь во всей полноте, а заключительные страницы производят впечатление благодаря мощному импульсу и безукоризненной ансамблевой собранности.

Творчество Николая Мясковского до сих пор остаётся недооценённым, несмотря на значительное место композитора в истории отечественной симфонической музыки XX века. Его двадцать семь симфоний образуют один из наиболее масштабных симфонических циклов прошлого столетия и способны заинтересовать каждого, кому близка музыка Чайковского, Шостаковича, Вайнберга и Прокофьева. Позднеромантический язык Мясковского отличается широтой мелодического дыхания, насыщенной гармонией и своеобразной, несколько сумрачной оркестровой палитрой.

Симфония № 21 — одночастное произведение, построенное как единая драматическая арка. Уже вступительное соло кларнета определяет её элегический характер, сохраняющийся на протяжении всего сочинения. Светлые эпизоды возникают постепенно и воспринимаются скорее как хрупкое преодоление внутренней скорби, чем как безусловное утверждение оптимизма. Именно эта эмоциональная двойственность придаёт музыке особую глубину и роднит её с лучшими страницами симфонизма Шостаковича.

Исполнение Филармонического оркестра Осло отличается исключительной художественной цельностью. Безукоризненная ансамблевая дисциплина, богатство тембров, филигранная работа с динамикой и безошибочное чувство формы позволяют музыкантам убедительно раскрыть сложную драматургию сочинения. В трактовке Василия Петренко обе симфонии обретают внутреннее единство, демонстрируя редкое сочетание интеллектуальной выверенности, стилистической достоверности и подлинной эмоциональной глубины.