Память сердца

Как в школе первая учительница влияет на формирование личности ребенка, так и в училище первые педагоги формируют будущего профессионального музыканта. У студентов фортепианного отделения три специальных предмета: специальность, концертмейстерский класс и камерный ансамбль. На первом курсе есть еще фортепианный ансамбль, но он скорее является подготовкой к ансамблю камерному. О своём главном педагоге я и хотел бы сегодня рассказать.

Кастельский

Ректор Московской консерватории, профессор М.А.Овчинников, директор Высшей школы музыки в Карлсруэ (Германия) Фани Зольтер и Валерий Владимирович Кастельский. Фото из архива автора

Мой отец был известным музыкантом, но его помощь в моей музыкальной карьере ограничилась в целом тем, что он нашел прекрасных педагогов, которые взялись меня учить. В училище и в консерватории моим единственным педагогом по специальности стал профессор Валерий Владимирович Кастельский.

Я хорошо помню, как уже после окончания вступительных экзаменов отец привёл меня в 29-й класс Московской консерватории, трёхрояльный класс с портретами великих педагогов и мемориальными досками на стенах. Навстречу мне поднялся грузный лысеватый мужчина в свитере-водолазке под пиджаком, в очках, за которыми виднелись пытливые, но весёлые глаза.

– Ну, Коля, сыграй нам что-нибудь! – попросил отец, усаживаясь рядом с моим будущим педагогом.

Я исполнил фа-минорную прелюдию и фугу Баха.

– А повеселее что-нибудь есть? – спросил профессор.

– Соната Бетховена, – ответил я.

– Это Бетховен-то весёлый? – весело удивился он.

– Еще прелюдия Рахманинова есть. Соль мажор.

– Ну, давай Рахманинова! – скомандовал он.

После моего исполнения он хмыкнул и попросил подождать за дверью. Через пару минут позвал меня обратно.

– Ну что, рядовой необученый, беру тебя!

С этого момента почти на 9 лет я стал студентом его класса.

Каким педагогом был Валерий Владимирович? Прежде всего он был прекрасным знатоком романтической музыки. Будучи одним из последних учеников Г.Г.Нейгауза, он в полной мере перенял от него любовь и умение выражать эмоции звуком. Его особый прием звукоизвлечения назывался «прокатиться пальцем по клавише», ощущая при этом глубину и наполнение звука. Именно благодаря занятиям с ним я выработал мягкое туше, которое так помогло мне в работе концертмейстером. Меня ему пришлось учить азам профессии, техническим приёмам, и делал он это мастерски, объяснял подробно и дотошно, всегда добиваясь результата. Ходить к нему на уроки было всегда и страшно, и весело. Страшно потому, что если он слышал, что я пришел на урок плохо подготовленным, то начинал ругаться, сначала шутливо, а потом и сердито. Ругаться он умел превосходно, но делал это так умело, что никому не становилось неловко. А некоторые его «острые» фразы запоминались как афоризмы. Например, про избыточное использование левой педали он говорил: «не кастрируй звук». Филигранно и увлеченно занимался композиторами-романтиками, до сих пор помню, какая подробная работа была над рапсодиями Листа и Брамса, над Четвертым концертом Рахманинова. А Второе скерцо Шопена было выучено под его руководством настолько хорошо, что и сейчас я смогу сыграть его в любой момент. В его классе всегда было многолюдно и весело. Часто заходила его коллега Ольга Михайловна Жукова и они вместе попивали чаёк из термоса, про который мы, студенты, подшучивали: «Да точно ли там чай? Что-то они больно весёлыми становятся после такого чудо-чая!»

Валерий Владимирович был, по его выражению, «троллейбусоманом», терпеть не мог метро, ездил домой исключительно на общественном транспорте и любил забирать с собой последнего студента «проводить на троллейбус». Чаще всего таковым студентом оказывался я и выслушивал от него массу занимательных историй или критики в свой адрес, если урок проходил не слишком удачно. Должен заметить, что Кастельский внимательно следил за успеваемостью своих учеников, и не раз, подкравшись в буфете к беспечно сидевшему во время занятий студенту, цеплял его за плечо изогнутой ручкой своего неизменного зонтика и ехидно спрашивал: «А что это ты тут делаешь, бездельник? А ну-ка быстро на урок!»

В училище Кастельский приходил нечасто, шутливо ворча, что «Мерзляковка – это рассадник учеников Файнберга», имея в виду творческую конкуренцию, бывшую некогда между классами Г.Г.Нейгауза и С.Е.Файнберга, хотя, конечно же, с удовольствием общался с нашими педагогами и, как мне кажется, его тоже все любили за добродушный характер и любовь к весёлым историям. В училище я стал его первым учеником, чем всегда очень гордился, но и после моего поступления в консерваторию он остался работать в Мерзляковке. Значит и его притягивала та замечательная творческая атмосфера, которой славилось училище.

Я всецело обязан своему педагогу, так как с ним вместе мы занимались замечательные 9 лет, за которые «рядовой необученый» студент всё-таки стал профессионалом. А Валерий Владимирович стал в конце жизни народным артистом России, деканом фортепианного факультета Московской консерватории, но, увы, через несколько месяцев после заслуженного возвышения он ушёл из жизни неожиданно для нас. Весь класс его осиротел. Я учился тогда на пятом курсе консерватории, и мне было позволено не переходить в другой класс, а играть государственный экзамен как ученику профессора Кастельского. Так я стал его последним учеником.

С годами всё чаще вспоминаются его уроки, и при встречах с учениками его класса, многие из которых уже преподают в консерватории и за рубежом, мы с огромной теплотой и радостью вспоминаем нашего любимого профессора.

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 283