На Новой сцене Мариинского-2 состоялась первая премьера сезона —  опера Джоаккино Россини «Вильгельм Телль» в постановке Джанкарло дель Монако. Музыкальный руководитель и дирижёр — Валерий Гергиев.

 

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

В истории оперного искусства «Вильгельм Телль» Джоаккино Россини занимает особое место. Последняя, тридцать восьмая опера композитора, созданная в 1829 году, стала своеобразным рубежом его творческой биографии. После неё Россини прожил ещё почти сорок лет, но к оперному жанру так и не возвращался. В этом решении осталось немало загадочного, однако сама партитура позволяет предположить, что композитор исчерпал здесь возможности привычного для него театрального языка и одновременно открыл новые горизонты музыкальной драмы. Масштабная четырёхактная эпопея, рассчитанная на внушительные исполнительские силы, далеко выходит за пределы итальянской оперы с её виртуозным блеском и комедийной стихией. В «Вильгельме Телле» Россини обращается к иной драматургии — суровой, героической, пронизанной духом национального самоопределения. И хотя узнаваемая щедрость его мелодического дара никуда не исчезает, привычное представление о композиторе оказывается здесь явно недостаточным.

В основу французского либретто Виктора-Жозефа Этьена де Жуи и Ипполита Луи Флорана Би легла одноимённая драма Фридриха Шиллера. Легендарный швейцарский лучник Вильгельм Телль становится одним из предводителей борьбы за освобождение родины от власти Габсбургов на рубеже XIII–XIV веков. Но Россини интересует не только героический сюжет и не столько эффектное столкновение угнетателей с угнетёнными. Его Швейцария — это живой, многоголосый мир, где история складывается из судеб конкретных людей, их привязанностей, надежд и готовности пожертвовать собой ради общего будущего.

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

Крестьяне, рыбаки, пастухи, охотники — не безликая театральная масса, призванная оттенить подвиги заглавного героя, а полноправные участники действия. У каждого здесь есть собственный голос, но именно их голоса, соединяясь в хоровых сценах, обретают силу национального высказывания. В этом смысле Телль — не герой-одиночка, которому предназначено в одиночку победить противника, а человек, чьё личное мужество становится выражением коллективной воли. Свобода в опере Россини рождается не из одного героического жеста: она вызревает в народном сознании, из общего неприятия насилия и стремления распоряжаться собственной судьбой.

История постановок «Вильгельма Телля» на российской сцене сама по себе напоминает драму о свободе — с поправкой на театральную цензуру и политические обстоятельства. Сочинение, посвящённое национальному освобождению, при первом обращении к нему в России подверглось существенным изменениям: были переименованы персонажи, перенесены место и время действия, изменено название. Российская премьера состоялась 21 апреля 1836 года в петербургском Большом, или Каменном, театре. Опера исполнялась на русском языке в переводе Рафаила Зотова под названием «Карл Смелый».

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

Нынешняя премьера Мариинского театра возвращает сочинению его первоначальную языковую идентичность: впервые в России «Вильгельм Телль» представлен на французском языке оригинала. Это не просто историческая справка и не формальная дань авторскому замыслу. Французский текст — важнейшая часть музыкальной драматургии Россини, определяющая характер вокальной фразы, её ритмическую организацию, интонационную выразительность и связь пения с театральной декламацией. Возвращение к оригиналу позволяет услышать произведение в его подлинной стилистической перспективе, хотя само по себе ещё не гарантирует полного раскрытия всех оттенков россиниевского языка.

Постановку осуществил итальянский режиссёр Джанкарло дель Монако, уже знакомый петербуржцам и гостям города   по собственной версии «Аиды» Верди. Над нынешним спектаклем работала международная творческая команда: художник-постановщик Антонио Ромеро, художник по костюмам Габриела Салаверри, художник по видео Дмитрий Иванченко, художник по свету Евгений Подъездников и хореограф Александр Сергеев.

«Меняется опера — меняется и весь процесс репетиций. Многое зависит от того, как привык работать режиссёр или дирижёр. Но, конечно, сама опера тоже во многом определяет подход»,

— отметил Джанкарло дель Монако. В случае с «Вильгельмом Теллем» эта зависимость особенно очевидна: сочинение требует не только масштабного сценического мышления, но и тонкого равновесия между исторической эпичностью, лирической психологией и коллективной стихией. Стоит одной из составляющих перетянуть на себя внимание, и многосоставная драматургия рискует утратить внутреннюю цельность.

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

Сценография спектакля опирается на природу Швейцарии. Альпийские пейзажи, горные вершины, озёрная гладь и густая зелень леса создают живописную рамку для разворачивающейся драмы. Особое место занимают деревья, неизменно присутствующие на сцене и меняющие очертания по ходу действия. Они становятся не просто декоративным мотивом, но и своего рода сквозным образом спектакля: природа здесь — не нейтральный фон, а пространство национальной памяти, воплощение родной земли, которую герои стремятся защитить. В этом решении есть очевидная символическая логика. Горы и леса существуют вне человеческих конфликтов, но именно они придают борьбе за свободу зримый смысл: речь идёт не об отвлечённой политической идее, а о праве жить на своей земле, сохранять привычный уклад, язык и достоинство. Вместе с тем живописность сценических картин не всегда способна заменить драматургическую остроту. Для оперы такого масштаба особенно важно, чтобы визуальный ряд не просто иллюстрировал действие, но и вступал в содержательный диалог с музыкой, помогая выявить скрытые противоречия между частным и общим, любовью и долгом, личным выбором и исторической необходимостью.

Именно на пересечении этих линий раскрывается подлинный драматизм «Вильгельма Телля». За героической легендой стоят люди, вынужденные платить за сопротивление собственной судьбой. Любовь Арнольда и Матильды осложняется политической принадлежностью, семейная привязанность Телля становится испытанием на прочность, а готовность к борьбе требует не только мужества, но и нравственной ответственности. Россини создаёт не парадную картину национального восстания, а драму, в которой общественная идея обретает человеческое измерение.

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

В заглавной партии Максим Даминов предложил убедительный образ человека, чья внутренняя сила не нуждается в постоянной внешней демонстрации. Упругий, энергичный голос, темперамент и сценическая собранность соответствовали характеру народного вождя. Его Телль — не столько романтический супергерой, сколько волевая личность, для которой сопротивление насилию становится естественным продолжением чувства собственного достоинства. Екатерина Крапивина в партии Ядвиги и Кристина Гонца в роли Джемми, жены и сына Телля, привнесли в спектакль лирическое начало, без которого героическая эпопея могла бы превратиться в череду монументальных сцен. Семейная линия напоминает о цене, которую приходится платить за борьбу, и возвращает повествование из пространства национальной истории в пространство человеческих чувств. Именно здесь высокая идея свободы перестаёт быть отвлечённой декларацией: она проверяется любовью, тревогой за близких и готовностью принять последствия собственного выбора.

Яков Стрижак в партии Мельхталя, старейшины крестьянской общины, и Александр Михайлов в роли его сына Арнольда уверенно справились с вокальными и драматическими задачами. Особенно значима фигура Арнольда, оказавшегося между личным чувством и долгом перед народом. Его любовь к Матильде вступает в противоречие с историческими обстоятельствами, и политический конфликт приобретает характер внутренней трагедии. В этой линии Россини обнаруживает себя не только мастером масштабных ансамблей, но и тонким психологом, способным показать, как история вторгается в частную жизнь, разрушая привычные представления о счастье и свободе выбора.

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

Ангелина Ахмедова представила Матильду как статную, эффектную героиню. Мягкий тембр сопрано и изысканность сценического поведения подчеркнули аристократическую природу персонажа. В партии Геслера Олег Сычёв убедительно воплотил представителя власти, основанной на принуждении и страхе. Важность этого образа определяется не только его функцией антагониста: Геслер олицетворяет сам принцип господства, при котором человеческое достоинство превращается в предмет унижения, а повиновение становится условием существования.

Однако главным действующим лицом «Вильгельма Телля» остаётся не отдельный персонаж, а народ, и потому особая ответственность ложится на хор. В опере Россини хоровые сцены — не декоративные эпизоды между сольными номерами, а сама ткань исторического действия. Именно здесь частные голоса складываются в коллективное высказывание, а музыка приобретает значение, выходящее за пределы индивидуальной судьбы. Оркестр и хор Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева раскрыли подлинный масштаб партитуры, её драматическую напряжённость и эпический размах.

Музыкальная интерпретация маэстро во многом определила общий характер спектакля. Россини, привычно ассоциирующийся с блистательной вокальной виртуозностью, стремительным движением и безошибочным чувством театрального эффекта, предстал здесь прежде всего архитектором крупной музыкально-драматической формы. Гергиев последовательно выстраивал напряжение, подчёркивая весомость оркестровых эпизодов, значительность хоровых сцен и драматическую направленность музыкального развития.

Хотя временами исполнению недоставало итальянского шарма, лёгкости и обаяния, без которых невозможно представить полноценный портрет Россини. Драматическое начало порой перевешивало игровую свободу, напряжённость звучания отодвигала на второй план пластичность музыкальной речи, а естественная для композитора элегантность уступала место более тяжеловесному жесту.

«Вильгельм Телль». Фото Наташи Разиной (2026) © Мариинский театр

Валерий Гергиев, говоря о месте оперы Россини в истории Мариинского театра, напомнил о её непростой российской судьбе:

«Если говорить об истории Петербургского Мариинского театра, то тот Большой каменный театр, который, к сожалению, сгорел, обратился к постановке „Вильгельма Телля“ под другим названием в силу политических причин. Вильгельм Телль воспринимался как революционер. Может быть, он призывал свергать режим, может быть, не всем это нравилось тогда в нашей Царской России. Тем не менее история постановок тут богата. Мы много опер европейских композиторов возрождаем, а некоторые появляются здесь чуть ли не впервые, но у нас богатейшая история, игнорировать её мы не можем».

Маэстро также подчеркнул, что к работе над спектаклем было привлечено большое количество молодых певцов, назвав это «инвестициями в будущее», и выразил надежду на долгую сценическую жизнь постановки. Для произведения, которое требует от исполнителей исключительной вокальной выучки, ансамблевой дисциплины и владения французской стилистикой, такой подход особенно существенен.

Появление «Вильгельма Телля» на сцене Мариинского театра — событие, значение которого не исчерпывается возвращением редкого сочинения в отечественный репертуар. Оно позволяет увидеть в Россини автора, чьё творчество далеко не ограничивается комическими операми и блистательными вокальными партиями. В последнем оперном произведении композитора виртуозность становится частью большого драматического замысла, а музыкальная выразительность служит раскрытию идей свободы, достоинства и сопротивления насилию.

Новая постановка убедительно обозначает масштаб и многосоставность этого сочинения, хотя не все стилистические и сценические решения оказываются равно убедительными. Её главное достоинство — в самой возможности услышать «Вильгельма Телля» как произведение, в котором история народа складывается из судеб отдельных людей, а героизм неотделим от сомнения, любви и нравственного выбора.

И, пожалуй, именно поэтому опера Россини сохраняет свою актуальность почти два столетия спустя. Меняются политические обстоятельства, исчезают прежние границы и возникают новые, но вопрос о цене свободы, о достоинстве человека и о праве народа самостоятельно определять собственное будущее не теряет остроты. В «Вильгельме Телле» этот вопрос обретает масштаб музыкальной эпопеи — и одновременно остаётся глубоко личным.