В Международный день музыки на Новой сцене Большого театра России давали оперу Джоаккино Россини «Севильский цирюльник».

 

Легкое праздничное настроение было создано мастером комедии, тенором Валерием Макаровым. Граф Альмавива в его исполнении демонстрировал чудеса перевоплощений: то горел нетерпеливой тигриной страстью и пускался в тореадорский пляс при упоминании о недосягаемой красотке Розине, то пленял ту же Розину при встрече упоительно галантными, пасторальными манерами, предупредительной деликатностью ухаживаний мужчины, умеющего ждать своего счастья век… то разнузданно самоуверенно рвался в бой напролом, переодевшись в бедолагу-вояку, решившего во что бы то ни стало «забронировать» себе ночлег в доме, где проживает дама его сердца, то без смущения изображал убогенько придурковатого, старательного прислужника царя клеветы — дона Базилио.

Фото из личного архива Валерия Макарова

Спектакль «Севильский цирюльник» в постановке Евгения Писарева невероятно динамичен, что соответствует головокружительной музыке Россини с её игрой контрастами настроений, хлёсткими акцентами, динамическими взрывами. Уместным оказалось в данном контексте обращение в качестве источника вдохновения к комедии дель арте, создание эффекта “театра в театре”. В кастинге (тоже в стиле Россини) случались неожиданности и импровизации, которые, однако, сыграли только в плюс в итоге сложившейся театральной картинке.

Партнершей Валерия Макарова экстренно стала Анна Аглатова — они идеально сочлись и актерским темпераментом, и внешностью, и ростом, и непринужденностью обращения с россиниевской техникой. Анна метко поймала суть образа своенравной героини, которой не отнимать изобретательности в умении чисто по-женски, кокетливо примерив маску невинности, постоять за себя и обдурить неугодного сердцу ухажера, превратив его в смешную марионетку-неудачника, погибающего от взмаха её изящного пальчика и кукольных глазок. Командовал театральным парадом обаятельный верзила, покоритель дамских сердец и ловкий вершитель судеб Фигаро (Владислав Чижов) с внешностью голливудской звезды и приятной мужественной бархотцей голоса. Любопытно было наблюдать их взаимодействие с графом Альмавивой. Это была игра: чья возьмёт. Несмотря на физически выигрышную позицию — огромный покоряющий рост Фигаро (Владислав Чижов), граф Альмавива (Валерий Макаров) явно выигрывал, благодаря своему умению вовремя включать в действие благородную кровь и повелевать людьми и ситуацией без вызова, по естеству. От суетной, нервной гонки за счастьем врождённое чувство собственного достоинства графа не пострадало ничуть, он восстанавливал душевную гармонию за секунду.

Фото с сайта Большого театра России. Автор фото: Дамир Юсупов

Потешен был неприлично довольный своей персоной, мучающийся комплексом избалованного ребёнка и стремящийся всех загнать в клетку своих капризов доктор Бартоло в исполнении Владислава Попова. Своим пышным жабо и выдающимся пузом поверх длинных ног он напоминал чванливого страуса, о чём нам “тайком”, но красноречиво намекала видеография.

В образе дона Базилио блистал благородный бас Большого Михаил Казаков, которого в плешивом парике было не узнать. Его трактовка роли была интересна отсутствием утрированной пародийности, в сторону которой ключевая ария дона Базилио склоняет. Он давал образу черты натуральности, обрисовывая личность Базилио, как человека страшно здравомыслящего, выстраивающего интриги с хладнокровностью опытного военного полководца. Этот заплесневевший в пороке, начавший терять в прямом и переносном смысле слова человеческий облик персонаж наводил на мысль о неигрушечной опасности и печали нашей жизни, где от успеха до провала… одно слово.

Фото автора

Дирижёр (Алексей Верещагин), по задумке режиссера, был ответственен не только за музыку, но являлся полноценным участником артистическо-театрального действа: и жестом, и мимикой подключаясь к непредсказуемым, вихревым событиям оперы.