В Закавказье завершился VIII Международный музыкальный фестиваль в Цинандали

 

Часть 2-я

 

Танец, в котором звучит Грузия

Триумф Грузинского национального балета «Сухишвили» в рамках VIII Международного музыкального фестиваля в Цинандали оправдал самые многочисленные ожидания публики.

«Сухишвили» — это не просто танцевальный коллектив. Это многолетняя летопись грузинской культуры, бережно передаваемая из поколения в поколение. Основанный Илико и Нино Сухишвили, ансамбль почти за век своего существования стал одним из главных символов грузинского национального танца. Сегодня традиции продолжают внуки основателей — Илико и Нино Сухишвили-младшие, сохраняя уникальный почерк легендарной династии и одновременно развивая его в соответствии с духом времени.

Грузинский национальный балет «Сухишвили».

За десятилетия существования «Сухишвили» покорил крупнейшие театральные и концертные сцены мира. Миллионы зрителей видели выступления ансамбля, а сама фамилия Сухишвили давно стала синонимом виртуозности, высочайшего мастерства и безграничной преданности искусству.

В Цинандали эта история вновь была рассказана языком танца.

Один за другим на сцене сменяли друг друга яркие, совершенно разные по характеру хореографические номера. Стремительные движения и  развороты, гордая осанка танцоров, виртуозные прыжки и сложнейшие композиционные рисунки создавали особую сценическую энергию, которая буквально захватывала зрительный зал.

Каждый номер раскрывал новую грань грузинской культуры — от мужественной силы и воинской отваги до изящества, достоинства и тонкой лиричности. Национальный колорит здесь не был декоративным элементом: он становился самой сутью спектакля, его эмоциональным и художественным языком.

Особое впечатление производил самобытный хореографический почерк ансамбля. В нём органично соединились традиционный грузинский фольклор, национальная идентичность и современная сценическая выразительность. Именно это сочетание позволяет «Сухишвили» оставаться узнаваемым и востребованным далеко за пределами Грузии.

И, пожалуй, главное достоинство этого искусства — его способность говорить без перевода. Язык танца понятен каждому. В нём есть характер народа, его история, темперамент, достоинство и любовь к своей земле.

 

Марк-Андре Амлен: три измерения фортепианного искусства

Прославленный канадский пианист, чьё исполнительское искусство неизменно отличают интеллектуальная глубина, техническое совершенство и исключительная широта репертуара, предложил вниманию слушателей программу, объединившую три совершенно разных художественных мира: Мечислава Вайнберга, Клода Дебюсси и Фредерика Шопена.

Подобное сочетание, на первый взгляд, могло показаться неожиданным. Однако внутренняя логика вечера обнаруживалась постепенно — через сопоставление различных принципов организации музыкального времени, фактуры и звукового пространства.

Открыла концерт Пятая фортепианная соната Мечислава Вайнберга, написанная в 1956 году.

Марк-Андре Амлен (фортепиано)

В этом сочинении особенно ощутимо противоречие между строгой конструктивной логикой и напряжённой эмоциональной выразительностью. Диссонантная гармония, острые ритмические сочетания и драматические контрасты соседствуют с удивительно проникновенными лирическими эпизодами.

Амлен избежал соблазна подчеркнуть исключительно трагическую сторону музыки. Его интерпретация строилась на последовательном раскрытии внутренней архитектуры произведения. Каждая новая музыкальная мысль возникала как закономерное продолжение предыдущей, а драматическое напряжение рождалось из самого процесса тематического развития.

Совершенно иной мир открылся во второй тетради «Образов» Клода Дебюсси.

Здесь на первый план вышло удивительное колористическое мастерство Амлена. Пианист словно освобождал музыку от привычной материальности фортепианного звука, создавая сложнейшие тембровые сочетания, в которых отдельные голоса приобретали почти оркестровую самостоятельность.

Особенно впечатляло его умение сохранять прозрачность фактуры даже в наиболее насыщенных эпизодах. Звуковые слои существовали одновременно, не смешиваясь друг с другом, а тончайшие динамические изменения придавали музыке ощущение непрерывного движения света и цвета.

Завершила вечер Вторая фортепианная соната си-бемоль минор Фредерика Шопена.

В трактовке Амлена это произведение предстало, прежде всего,  как единая драматургическая конструкция, в которой романтическая экспрессия подчинена строгой логике формы.

Особую выразительность приобрёл знаменитый Траурный марш. Пианист избегал излишней патетики, сохраняя величественную простоту музыкальной мысли. Контраст между трагической поступью крайних разделов и просветлённой лирикой среднего эпизода был выстроен с исключительной точностью.

Финальное Presto прозвучало как стремительный вихрь, почти лишённый привычных мелодических опор. Его призрачная, ускользающая фактура стала естественным завершением трагической драматургии сонаты.

 

Бетховен и Шоссон: камерный диалог равноправных голосов

Спустя день Марк-Андре Амлен вновь появился на фестивальной сцене — вместе с Лизой Батиашвили и немецким струнным «Шуман-квартетом» (Schumann Quartett).

Лиза Батиашвили (скрипка) и Марк-Андре Амлен (фортепиано)

Программа камерного вечера объединила Третью сонату для скрипки и фортепиано Людвига ван Бетховена и Концерт для скрипки, фортепиано и струнного квартета Эрнеста Шоссона.

В бетховенской сонате особенно ярко проявилось художественное взаимопонимание Батиашвили и Амлена. Музыканты предложили интерпретацию, в которой классическая ясность сочеталась с удивительной свободой музыкального дыхания.

Их ансамбль строился на постоянном обмене инициативой. Скрипка и фортепиано выступали равноправными участниками музыкального диалога, а мельчайшие изменения артикуляции, динамики и фразировки воспринимались как естественная реакция одного исполнителя на другого.

Совершенно иные задачи стояли перед музыкантами в исполнении Концерта Эрнеста Шоссона — одного из наиболее своеобразных камерных сочинений французского романтизма.

Уникальность его инструментального состава заключается в постоянном взаимодействии двух солирующих инструментов со струнным квартетом. Здесь камерная фактура приобретает почти симфонический масштаб, а традиционные границы между солистами и ансамблем становятся условными.

Лиза Батиашвили (скрипка), Марк-Андре Амлен (фортепиано), «Шуман-квартет»

В исполнении Лизы Батиашвили, Марка-Андре Амлена и «Шуман-квартета» особенно убедительно раскрылась эта сложная природа сочинения.

Музыкантам удалось избежать чрезмерной романтической экспрессии, сохранив прозрачность фактуры и внутреннюю подвижность ансамблевого взаимодействия. Даже в наиболее масштабных кульминациях каждый инструмент сохранял собственный художественный голос.

 

Рафаэль Фёйятр: гитара вне времени

Одним из наиболее интересных открытий фестиваля стали два сольных концерта известного французского гитариста Рафаэля Фёйятра — музыканта, чьё искусство позволяет по-новому взглянуть на выразительные возможности классической гитары.

Победитель конкурса Guitar Foundation of America 2018 года, лауреат премии ADAMI «Классическое открытие года» и эксклюзивный артист Deutsche Grammophon, Фёйятр принадлежит к поколению исполнителей, свободно преодолевающих привычные репертуарные и стилистические границы.

Его творческая биография складывалась далеко от традиционных музыкальных центров. Родившийся в Джибути и выросший во французском Шоле, будущий гитарист начал заниматься музыкой после того, как в семилетнем возрасте получил в подарок игрушечную гитару. Впоследствии он учился у Хасена Аддади, Мишеля Гризара, Ролана Дьенса и Тристана Манукяна. Значительную роль в его профессиональном становлении сыграл также француз Жюдикаэль Перруа.

Однако интерес к Фёйятру определяется не столько впечатляющей биографией и конкурсными достижениями, сколько особенностями его исполнительского мышления.

Рафаэль Фёйятр (гитара)

Для этого музыканта гитара — инструмент практически неограниченных тембровых возможностей. В его руках она способна приобретать певучесть человеческого голоса, прозрачность клавесина, насыщенность струнного ансамбля и ритмическую энергию народных инструментов.

Первую фестивальную программу — «Латиноамериканские страсти» — Фёйятр посвятил музыке Испании и Латинской Америки. Произведения Франсиско Тарреги, Исаака Альбениса, Мигеля Льобета, Аугустина Барриоса-Мангоре, Антонио Лауро, Эйтора Вила-Лобоса, Астора Пьяццоллы и Сержио Ассада образовали своеобразную панораму различных национальных традиций.

Особенно привлекала способность исполнителя мгновенно менять характер звучания, сохраняя при этом целостность художественного высказывания. Лирические эпизоды отличались тончайшей нюансировкой и естественностью музыкального дыхания, тогда как виртуозные пьесы поражали ритмической свободой и исключительной точностью артикуляции.

Вторая программа — «От Баха до Пьяццоллы» — обнаружила совершенно иную сторону  исполнительского искусства Рафаэля Фёйятра.

Обращение к произведениям французского и немецкого барокко, первоначально созданным для клавишных инструментов, позволило оценить не только техническое мастерство гитариста, но и его отношение к проблеме музыкальной транскрипции.

Фёйятр не стремился механически воспроизводить особенности оригинальной инструментальной фактуры. Напротив, он раскрывал новые выразительные возможности произведений, используя специфические качества гитарного звучания — его интимность, тембровую изменчивость и способность к тончайшей артикуляции.

Особенно интересным оказалось сопоставление барочной музыки с испанскими и латиноамериканскими сочинениями. За очевидными стилистическими различиями обнаруживались неожиданные общие черты — прежде всего в организации музыкального движения, ритмической пластике и природе мелодического высказывания.

Оба концерта продемонстрировали редкое качество Фёйятра: способность сохранять историческую индивидуальность исполняемых произведений, одновременно наделяя их непосредственностью современного музыкального высказывания.

 

Фото предоставлены пресс-службой Международного музыкального фестиваля в Цинандали (Кахетия)