В Рахманиновском зале прошел концерт, где прозвучали два великих фортепианных фа-минорных квинтета — Мечислава Вайнберга и Сезара Франка. Шедевры камерной музыки XIX и XX века представили пианист Роман Прасалов (ассистент-стажер Московской консерватории, класс камерного ансамбля профессора А. З. Бондурянского) и струнное трио БСО им. П. Чайковского в составе Сергея Костылева (скрипка), Дмитрия Сидорова (скрипка), Федора Землеруба (виолончель), а также Василий Кухаренко (альт).

 

«Эти квинтеты — родственные души, несмотря на большую пропасть между временем их создания, — уверен Роман Прасалов.  — Оба — философские высказывания о судьбе человека, показанные разными средствами музыкальной выразительности».

Действительно, и первое, и второе сочинение посвящены сильным, глубоким человеческим переживаниям. Это очень личная музыка, отражающая чувства, эмоции индивидуума, рефлексирующего о собственной жизни и судьбе, мечтающего найти баланс между миром грез и реальностью.

«Квинтет Вайнберга погружает в пространство, где воздух кажется густым, все инструменты редко дышат в унисон, ощущается физическая тяжесть бытия. Главная драма этого квинтета в том, что герой не побеждает зло — он просто переживает его. Финал звучит не как точка, а как многоточие, оставляя слушателя в состоянии тяжелой задумчивости», — говорит о творении советского автора Прасалов.

Сочинение наполнено драматизмом, выраженным через лаконичную, скупую фактуру и мелодику. В интерпретации артистов квинтет предстал сгустком тяжелой, мрачной энергии, прорезающей воздух. Несмотря на то что произведение состоит аж из пяти частей, в этой трактовке оно выглядело невероятно целостно. Сдержанный драматизм музыки изредка прерывался внезапными всплесками ярости и злобы. Были тут, конечно, и моменты нежности, ласки и отрады — но их крайне мало на фоне общего трагического настроения.

Музыканты на протяжении всех пятидесяти минут звучания существовали в одном пространстве, в одной звуковой и эмоциональной вселенной. Сплоченность ансамбля не вызывала никаких сомнений, тем более что партии струнников и партия пианиста равноправны, самостоятельны и порой даже будто противопоставляются друг другу — между ними ощущается соперничество.

У Прасалова рояль отвечал больше за мощь и эпичность, — благо задействован весь его диапазон, но преобладают басы и крупные аккорды, октавы. А струнные Сергея Костылева, Дмитрия Сидорова, Василия Кухаренко, Федора Землеруба отвечали за проявление чувств — графично-сдержанных и весьма лаконичных.

На фоне квинтета Вайнберга сочинение Франка в исполнении первоклассных артистов предстало более классичным, но не менее глубоким и трагическим.

«Это колоссальных размеров драма о Боге и Любви. Музыка, то исповедально-тихая, то разрастающаяся до симфонических масштабов, находится в состоянии непрерывного томления, создавая впечатление, что время остановилось. Она пронзает до глубины души. Во время прослушивания существуешь в пространстве, наполненном трепетом и негой, даже в самых трагичных эпизодах», — комментирует Роман Прасалов.

Томление, трепет и нега — очень верные слова, описывающие произведение Франка, но не исчерпывающие его суть.

За время звучания всех трех частей квинтета перед слушателем пронесся образ несчастного романтика, не желающего покоряться судьбе.

Первая часть — жестокая схватка, борьба с жизнью, крушащей его идеалы, порывы и желания. Вторая —  светлое воспоминание о музе, воплощающей тот самый Божественный идеал. Музыка была наполнена сладостным томлением, чудным живописанием дивных грез ангельского мира. В третьей части в самом начале возникает картина дьявольских угодий — она очень напоминает сцену в фантастическом лесу в «Проклятом охотнике» Франка. Ритму страшной сатанинской скачки здесь противопоставляются отзвуки темы из второй части, отображающей сладостные грезы, — однако этот мотив постепенно тонет в бешеном движении погони. Но ближе к финалу он вырастает до величественных размеров и будто воспаряет в вышине, заполняя собой все.

Артисты трактовали квинтет как максимально романтическую историю — экспрессивную, чувственную, с большими эмоциональными подъемами и фантастической хрупкостью, болезненностью тем. Но не было никакого французского изящества, легкости. Квинтет в этом исполнении получился очень немецким — с отсылками к Шуману, но больше — к Вагнеру.

Во второй части почти тристановские мотивы томления и любовной тоски были тонко и ажурно явлены под руками Романа Прасалова, сумевшего найти истинно хрустальные краски в верхнем регистре рояля.

Как и квинтет Вайнберга, произведение в этой интерпретации пролетело на одном дыхании: в безукоризненном ансамбле струнного квартета и Романа Прасалова не было ни единого зазора, ни одной лишней детальки.

Любопытно, что оба сочинения имеют открытый финал, заканчиваются на полуслове, не даря слушателю ощущения гармонии, решения конфликта, происходящего в душе главного героя. Вместо этого — многоточие…

 

Автор фото — Элси Варандо