Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко представил свою версию романа Л.Н. Толстого «Анна Каренина». Несметное количество вариантов этого романа практически во всех видах искусства внушают истинное благоговение. Так что же ещё можно сказать о ней …

 

Браться за много раз повторенное следует тогда, следует тогда, когда есть желание увидеть в известном что-то новое. Что нового представила труппа музыкального театра?

Содержание, согласно автору драматургической концепции и либретто Андрея Золотарева, следует за перипетиями романа Л.Н. Толстого иногда до мелочей, включает в себя множество сцен. Только в первом акте их восемь, что весьма сложно для театрального, балетного воплощения. Однако, надо отдать должное, сцены меняются часто, все выглядит достаточно подвижно, без задержек, энергично и захватывающе. Собственное прочтение романа заключается в том, как уверяет в своих интервью Максим Севагин, что в его постановке пара Левин — Щербацкая более чётко обозначена как способ и смысл иного счастья, в противовес парам Анна — Каренин и Анна — Вронский. Это выглядит весьма логично и обосновано, и, кстати, особенно не акцентировалось в других постановках. В других версиях чаще всего основной акцент делался на Анну, и вторую пару иногда почти игнорировали.

Балет поставлен на музыку Ильи Демуцкого, которую он написал именно для балета «Анна Каренина» еще в 2019 году, и уже воплощенную Юрием Посоховым в Чикаго. К Московской премьере партитура была несколько переработана самим автором по просьбе постановщиков. Но основной материал остался прежним. Музыка Демуцкого воспринимается как весьма популярная классика. Она проста для восприятия, очень мелодична, эмоциональна и танцевальна по своему характеру. Но глубокий внутренний драматизм в ней обнаружить сложно. Возможно, поэтому драматургия спектакля и его режиссёрское воплощение также лишены глубокого внутреннего драматизма. Сцены сменяют друг друга, но в их сочетании нет особой остроты ритма.

Финальная сцена первого акта.  В программке написано «судьбы сходятся и расходятся, как фигуры в танце: Кити и Левин – на пороге счастья; Стива и Долли – в хрупком перемирии; Каренин- под охраной графини Лидии Ивановны; Анна и Вронский – вдвоем против всех». А вот этого «против всех» как-то не случилось. Возможно, это должно было лечь на долю хореографии, но она оказалась в этом плане бессильной. Интересная, как всегда у Севагина, музыкальная постановка, но драматизма в ней почти нет. Все танцуют в переплетении, иногда замысловато, но без внутреннего драматизма, потому что все танцуют примерно в одном стиле. Очевидно, в таком насыщенном персонажами произведении нельзя обойтись без особой пластической типажности, иначе пропадает весь драматизм событий. Конечно у Анны, Каренина и Кити пластические мотивы партии отличаются, но лишь настолько, что, как говорят деятели науки, этим можно пренебречь. То же самое касается и лексики мужских персонажей. Поэтому временами даже трудно понять, кто в данный момент на сцене. Не было найдено характерных для каждого персонажа движений, жестов, поз. Здесь единство танцевального стиля соблюдалось в ущерб персональной индивидуализации танца.

И тем не менее композиционно есть несколько интересных танцевальных сцен. К примеру: встреча Кити и Левина, или в доме Карениных, когда, протанцевав эпизод с мужем, Анна продолжает эту сцену уже с появившимся Вронским, или встреча Кити и Левина после долгой разлуки. Вообще, такой прием совмещения событий использовался в спектакле несколько раз и весьма способствовал его драматургическому решению.

Динамизму действия способствует сценическое решение спектакля, созданное Владимиром Арефьевым. Основа его концепции — черный кабинет. На черном заднике время от времени открываются проемы с меняющимся освещением в зависимости от ситуации на сцене. Декоративное оформление обозначается предметами, появляющимися то с одной, то с другой стороны сцены. То выдвигается стол, обозначая весьма ненавязчиво кабинет Каренина, то кровать, в которой рождается новый ребенок Анны, то телега с сеном и Константином Левиным после неудачного предложения Кити Щербацкой. Всё это появляется лишь ненадолго, не отвлекает внимания от основного действа и не загромождает сцену, оставляя пространство для танцевальных сцен.

Свет Олега Страшкина подчеркивает основное событие сцен. Кстати, именно свет помогает совмещать некоторые сцены, деля пространство сцены на определённые зоны. Например, в доме Карениных Анна мечется между двумя мужчинами, танцуя то с одним, то с другим, — и всё это без изменения сценического пространства. Сценографическое решение лишено сложных конструкций и привязанности к эпохе. Оно создаёт вневременное пространство.  Счастливые и несчастные семьи случаются во все времена.

В том же духе созданы и костюмы в авторстве Ирины Серовой и Михаила Хмелева из модного дома EDEM Couture. Они тоже облегченные и вневременные. В этом ощущается определённая обобщённость проблематики, что немного повышает художественную ценность спектакля.

Исполнительская сторона в техническом отношении не вызывает сомнений, труппа готова к такого рода большим полномасштабным произведениям, А вот в создании образов сложно заметить сколько-нибудь запоминающихся персонажей.   Возможно, потому что и здесь индивидуальность не была задана хореографическим материалом.

В общем и целом нового оказалось не так много, но все же было.

 

Автор фото — Карина Житкова