В Иркутском музыкальном театре прошла мировая премьера рок-мюзикла «Я хочу быть с тобой», созданного на основе повести «Вам и не снилось» и песен группы «Наутилус Помпилиус»

 

Сцена на балконе. Мария Ванчикова – Юлька, Евгений Изибаев – Роман. Фото Эоэллы Кириленко

В начале прозвучало название: «Вам и не снилось» (сегодня приходится уже пояснять, что речь о культовой в свое время повести Галины Щербаковой, появившейся на свет почти полвека назад, а спустя несколько лет послужившей основой не менее знаменитого фильма Ильи Фрэза). Прозвучало оно из уст директора Иркутского музыкального театра Татьяны Мезенцевой в процессе очередного «мозгового штурма» по поводу гипотетических репертуарных новинок. Ответный пас последовал от главного режиссера Анастасии Гриненко: «Наутилус Помпилиус». А следом как-то уж само собой возникло имя Александра Пантыкина, которого и призвали, дабы соединить одно с другим. А название подарила самая, наверное, знаменитая песня группы – «Я хочу быть с тобой» (в программках и афишах оно пишется так: «Я. Хочу. Быть с тобой!»), ставшей и одним из двух главных лейтмотивов нового мюзикла.

Почему Пантыкин? Не только потому, что в последние годы он неоднократно сотрудничал с Иркутским музыкальным как композитор и аранжировщик. Основателя группы «Урфин Джюс», появившейся на свет в 1980 году, называют «дедушкой уральского рока». «Наутилус Помпилиус» возник чуть позднее, и вскоре, по инициативе Ильи Кормильцева – главного поэта обеих групп – они на какое-то время объединили усилия. Пантыкин делал для «наутилусов» аранжировки, организовывал записи, выступал в качестве клавишника, сохраняя при этом определенную автономию. В новом мюзикле-джукбоксе (так принято именовать в профессиональной среде мюзиклы, созданные на базе уже существующего и пользующегося популярностью музыкального материала) он выступил не просто аранжировщиком, но практически автором. Песни «Наутилуса» – вроде бы и те же самые – в чем-то существенно изменились, обретя новый объем и более широкое дыхание. Пантыкин выстроил музыкальную драматургию, придав темам симфоническое развитие, кое-что слегка переписывая, а где-то даже и дописывая. И получилось столь органично, будто уже изначально предназначалось для мюзикла на этот сюжет.

В Ботаническом саду. Анастасия Солоха – Юлька, Арсений Витязев – Роман, Людмила Шер – Татьяна, Гейрат Шабанов – Михаил. Фото Эоэллы Кириленко

Кстати, о сюжете. В либретто (написанном непосредственно режиссером-постановщиком Анастасией Гриненко) он большей частью следует повести, от которой в ряде принципиальных моментов отходил фильм. В последнем, среди прочего, была иная развязка: прыжок Романа не приводил к летальному исходу, и зритель покидал зал в полной уверенности, что герои наконец-то воссоединятся. Трагические финалы в то время были у нас не в чести, да к тому же хэппи-энд позволял не слишком акцентировать главное послание повести Щербаковой: настоящей любви трудно выжить в мире регламентаций и запретов, те же, кто пытается силой навязать свои представления о том, «как надо», рискуют оказаться невольными убийцами. А еще «Вам и не снилось» – советская версия «Ромео и Джульетты», что подчеркнуто и именами – Роман и Юлька (в фильме, правда, дабы не слишком педалировать эту параллель, героиню переименовали в Катю), и упоминанием в тексте шекспировских героев, а заодно и «Вестсайдской истории», которую смотрят и обсуждают Татьяна Николаевна со своим классом. Я сказал «советская», но слово это относится почти исключительно ко времени и обстоятельствам действия: практически ничего собственно советского, партийно-идеологического, там нет и в помине. Еще и по этой причине повесть Щербаковой морально не устарела.

Под звездным небом. Арсений Витязев – Роман, Анастасия Солоха – Юлька. Фото Эоэллы Кириленко

В мюзикле отступлений от первоисточника не слишком много, и они не то чтобы очень принципиальны. Так, Михаил, несостоявшийся жених Татьяны, превратился из врача в учителя-физкультурника той же школы, присутствующего притом не в ее воспоминаниях, а реально, так сказать, во плоти. Алёна, безответно и напористо влюбленная в Романа, стала Аликой (привет фильму «Асса»). Более существенный, и небесспорный, момент – перемещение во времени. У Щербаковой дело происходило в середине 70-х, в мюзикле – в конце 80-х. Директриса в начале произносит слова «перестройка, ускорение, гласность», но они так и повисают в воздухе: ничего перестроечного (не считая упоминания фильма «Маленькая Вера») ни в сюжет, ни в разговоры персонажей так и не просачивается. Зато эти настроения вполне ощущаются в песнях «Наутилуса». Особенно, в «Скованных одной цепью, связанных одной целью», ставшей вторым из главных лейтмотивов мюзикла. Собственно, разве не таким же вот протестом против навязываемого обществом «скованных и связанных» хождения строем проникнута во многом и повесть Щербаковой? Так что смещение во времени оправданно не только лишь необходимостью свести героев повести и песни «Наутилуса» в одном пространстве.

Кому-то те или иные песни могут показаться не вполне соответствующими конкретным ситуациям и характерам персонажей, но это только если смотреть исключительно на первый, верхний слой. Потому что кроме собственно текста (словесного и музыкального) имеются еще контекст и подтекст. И общими усилиями авторов, постановщиков и артистов все это без труда считывается.

В Ленинград, в Ленинград! Кристина Рагиль – Людмила Сергеевна, Анастасия Солоха – Юлька, Иван Перевощиков – Володя. Фото Эоэллы Кириленко

Анастасия Гриненко со своей постановочной командой (хореограф Дмитрий Якубович, сценограф Андрей Меренков, костюмы Юлии Бабаевой, свет Василия Ковалева, видеохудожник Илья Смилга) создали зрелище яркое и динамичное, в котором вместе с тем внешняя сторона нисколько не заслоняет ни драматических коллизий сюжета, ни нюансов взаимоотношений персонажей.

Вообще-то, когда взрослые артисты играют школьников, пусть даже и старшеклассников, это редко обходится без той или иной степени фальши. В спектакле Иркутского музыкального ее нет и в помине.

Исполнительские составы большей частью равноценны, и не всегда кому-то можно отдать предпочтение. Взять хотя бы главных героев. Уж как хороша первая пара – Евгений Изибаев и Мария Ванчикова. Изибаев кажется совсем юным, и очень ранимым. Ванчикова тоже смотрится вылитой школьницей. Оба они предельно органичны. Второй Роман – Арсений Витязев – выглядит более взрослым, более сильным и уверенным в себе. В свою очередь Юлька у Анастасии Солохи (одной из самых одаренных и многосторонних молодых актрис театра) предстает уже во многом сложившейся личностью.

Трудно выбирать также между Людмилой Шер и Анной Захаренковой (Татьяна Николаевна), Дарьей Щур и Елизаветой Исецких (Алика), Ириной Мякишевой и Юлией Панченко (Директор школы), Светланой Мещеряковой и Евгенией Калашниковой (Мать Романа), Александрой Гаращук и Кристиной Рагиль (Людмила Сергеевна, мать Юльки), Станиславом Грицких и Иваном Перевощиковым (Володя, отчим Юльки), Еленой Бондаренко и Светланой Лунюшкиной (Бабушка Романа). А в двух случаях выбирать и не приходится: Гейрат Шабанов (Михаил) и Юлия Пихтина (Мать Татьяны Николаевны) выступали в премьерных представлениях в единственном числе.

Прощание с любимым. Анастасия Солоха – Юлька, Арсений Витязев – Роман. Фото Эоэллы Кириленко

Что касается вокальной составляющей, то, по моим ощущениям, у профессиональных вокалистов Иркутского музыкального – пусть даже и не у всех – иные песни звучат едва ли не лучше, нежели у самих «наутилусов». Этому, очевидно, поспособствовала и приглашенная из Москвы Людмила Подлесная – педагог-репетитор по вокалу и хормейстер в одном лице. Часть песен, впрочем, исполняется собственной рок-группой театра под названием EXTROVERT. Она почти все время на сцене, как бы олицетворяя самих «наутилусов».

Непрерывным драйвом, ощущаемым на протяжении всего спектакля, последний в немалой степени обязан и дирижеру-постановщику Руслану Бекмаеву (это, кстати, его первая постановка в качестве главного дирижера театра, и первая работа в мюзикле). Единственно, по причине недостаточного опыта в этом жанре, дирижеру в премьерные вечера не везде удавалось выдерживать баланс между оркестром, солистами и хором, в результате чего поющиеся слова подчас тонули в общей звуковой массе. Понятно, что в мюзикле это во многом зависит и от звукорежиссеров, но только ведь и их работа должна бы по идее полностью контролироваться дирижером.

***

Александр Пантыкин и Вячеслав Бутусов после спектакля. Фото Наины Шмелёвой

В конце спектакля на суперзанавесе возникает надпись: «Поколению, выросшему на музыке “Наутилуса Помпилиуса”, посвящается». Не уверен, что так уж стоило делать подобный акцент, словно бы разделяющий зрителей на две неравные части. Тем более что новую работу театра восторженно приняли и представители поколений, выросших либо еще до появления «наутилусов», либо, напротив, уже после того, как группа распалась. И слезы в финале утирали, кажется, решительно все.

… А на третьем представлении побывал Вячеслав Бутусов – создатель «Наутилуса» и автор большинства его песен – и был весьма воодушевлен увиденным и услышанным.