В  Малом зале Московской консерватории состоялся сольный концерт одного из самых ярких российских пианистов среднего поколения — Юрия Фаворина. Он представил циклы «Лесные сцены» и «Утренние песни» Роберта Шумана, «Шесть античных эпиграфов» и избранные прелюдии Клода Дебюсси.

 

 

Фаворин знаменит тем, что совершенно свободно себя чувствует как в музыке XIX столетия, так и в сочинениях современных композиторов.

На этот раз пианист безоговорочно показал, что он абсолютно «свой» и в тихом, уютном романтизме Шумана, и в утонченно-переливающемся импрессионизме Дебюсси.

«Лесные сцены» первого у Юрия Фаворина в репертуаре довольно давно: он играл их в ГЭС-2 в 2022-м, затем — в Зале имени Чайковского в 2023-м.

В миниатюрах девятичастного цикла он нашел массу тонких деталей, заворожив зал окутывающим piano и фантастической прозрачностью звучания. Оттенок piano намеренно преобладал на протяжении практически всего цикла: Фаворин подчеркивал им мягкость мелодических линий и простоту фактуры. Лишь в номере «Охотник, подстерегающий дичь», и «Охотничьей песне» он утверждал forte. В первом сочинении музыка проникнута романтической тревогой и напрочь лишена иллюстративности, которой можно было ожидать; во втором изображает бодрое хоровое пение немецких охотников (тут легко вспомнить аналогичные номера из «Вольного стрелка» Вебера).

Интерпретация Фаворина запомнилась прежде всего невероятно простой, но именно оттого безумно милой и трогательной кантиленой и феноменальной лирической теплотой звука.

Музыка «Утренних песен» Шумана с необычными для того времени гармониями, резкими сменами состояния несравненно смелее и нестандартнее его «Лесных сцен».

Юрию Фаворину, несмотря на разноликость миниатюр, удалось сложить этот цикл в одну единую историю. Друг за другом следовали темно-мрачный хорал (№ 1), философское раздумье с внезапными включениями иронической танцевальности (№ 2), жанровый «охотничий» третий номер с яркой аккордовой фактурой, романтический экспромт с умоляющими интонациями (№ 4) и, наконец, финальное размышление, утверждающее порыв светлых чувств (№ 5).

В каждой из пьес Фаворин добился удивительной легкости выигрывания текста и несравненной глубины, осмысленности прочтения: не было ни одной пусто исполненной ноты.

Произведения Клода Дебюсси музыкант сыграл, тонко вслушиваясь в детали и изящно рисуя короткими мазками импрессионистские картины. При этом интерпретацию Фаворина нельзя назвать стандартной. Наоборот — она заставляла с интересом наблюдать за тем, какую краску сейчас даст пианист.

В «Шести античных эпиграфах» он манко живописал ориентальные образы, воссозданные композитором в пьесах. Изысканно-прихотливой, узорчатой мелодией флейты казалась основная тема в номере «Египтянке»; загадочно-мистериально, с завораживающей магией тишины воспринималась пьеса «Безымянной гробнице». Скрытое напряжение при внешней томности ощущалось в миниатюре «Чтобы ночь была благосклонна»; по-балетному пластично была исполнена пляска «Танцовщицы с кроталами».

Звукоизобразительность музыки Дебюсси еще больше раскрылась в фаворинском исполнении избранных прелюдий из I и II тома. Пианист выбрал из них следующие номера: «Девушка с волосами цвета льна», «Танец Пека», «Ворота Альгамбры», «Терраса, посещаемая лунным светом», «Ундина», «Канопа», «Фейерверк».

В «Танце Пека» Фаворину удалось сочетать несочетаемое: будто джазовые синкопы в начале сплетались с почти романтическими эффектами — приглушенными фанфарами рогов и шутливой скерцозностью музыки, изображающей шелест крылышек летящего английского эльфа.

«Ворота Альгамбры» строились на ритме томной, приглушенно-звучащей хабанеры: тишину piano неожиданно нарушали резкие вскрики-sforzando. У Фаворина они воспринимались яркими вспышками огня в ночи. Волшебным ноктюрном, рисующим теплую южную ночь, у пианиста стал номер «Терраса, посещаемая лунным светом», в котором в прямом смысле можно было ощутить блики света, исходящего от красавицы Луны. Здесь Юрий Фаворин любовался изысканными, пленяющими созвучиями Клода Дебюсси.

В «Фейерверке» — финальной точке всей программы — у него наконец появилась возможность блеснуть своей ослепительно точной техникой. Глиссандо, фанфары, бурные раскаты по всей клавиатуре, ниспадающие и взлетающие ввысь пассажи, мощные акценты аккордов были исполнены им с предельной грандиозностью и силой истинного виртуоза.

Вопреки ожиданиям слушателей в этой музыке не возникло картины светлого празднества: медленно разгорался огонь, доходя до экстатического, бушующего пламени в мрачной, темной ночи.

 

Автор фото — Ирина Рогачева