Под занавес уходящего года гнесинская оперная студия имени Ю. А. Сперанского преподнесла изящный подарок – премьеру оперы Иоганна Адольфа Хассе «Милосердие Титово».

 

 

Именно под таким «титлом» она прозвучала в 1742 году в Москве как кульминация празднеств, приуроченных к восшествию на престол Елизаветы Петровны.

И действительно, какой еще сюжет мог так прекрасно подойти к коронации монарха, как не драма Пьетро Метастазио о всепрощающем римском императоре Тите Флавии Веспасиане? Опера стала знаменем, под которым правила новая императрица. Ни одного вынесенного смертного приговора за 20 лет правления!

Практика постановок опер XVIII века в студии Сперанского стала ежегодной. «Свадьба Фигаро», «Волшебная флейта» и «Директор театра» В. А. Моцарта, «Ливьетта и Траколло» и «Служанка-госпожа» Дж. Б. Перголези занимают практически ¾ репертуара, в котором наряду с интермедиями и одноактными операми, удобными в качестве «трамплина» для студенческого театра, стоят «бестселлеры», таящие немало трудностей самого разного характера.

В мае 2024 года состоялась премьера интермеццо Хассе «Крестьянка, или Дон Табарано» – совместный проект студийцев с гнесинским Научно-творческим центром по изучению проблем музыкального театра, возглавляемым Ириной Петровной Сусидко. «Милосердие Тита» стала второй оперой, поставленной силами студии и НТЦ.

Последняя премьера отличается от всех остальных. Как было заявлено в афише, она представляет собой реконструкцию коронационного спектакля. Партитура, поставленная в 1742 году в Москве, принадлежала Хассе лишь наполовину. Другие арии переписали придворные скрипачи. Почему? Ответ довольно прост – оперу адаптировали под возможности певцов, находившихся при русском дворе, что было весьма распространенной практикой в это время. История же появления в России музыки «прекрасного саксонца», как называли современники Хассе, остается до сих пор загадкой.

Партитуру к исполнению подготовил Павел Валерьевич Луцкер. Все три действия оперы переформатированы им в один лаконичный акт. Остались только ключевые сцены. В гнесинской версии арии исполнялись на итальянском языке, речитативы же были заменены разговорными диалогами. Продекламировать довольно причудливый для современного слуха текст XVIII века – пожалуй, одна из самых сложных задач, стоявших перед студийцами. Нужно отдать должное молодым исполнителям – с этим они справились весьма успешно.

Наиболее яркое впечатление от премьерного спектакля оставили исполнительницы партий Вителлии и Секста – Юлия Малевская и Людмила Кондратенко. Обе обладают сильными и яркими голосами, находящими опору в прекрасном драматическом чутье и уверенном поведением на сцене. Тот самый тип фуриозной героини, мечущейся между любовью и ненавистью, подходит Юлии, как «хорошо скроенное платье» (вспомним Моцарта).

Надежную и энергичную поддержку певцам оказал камерный студенческий оркестр под управлением Владимира Петровича Зивы. Перед Ольгой Тимофеевной Ивановой, как и перед всеми режиссерами, работающими со старинной оперой, стояла не только проблема актуализации сюжета и его интеграции в современное культурно-историческое поле, но и преодоления известной статичности оперной структуры того времени, заключающейся в формуле «речитатив-ария». Динамику сценам придало участие статистов.

Колористическая сторона спектакля органично контрапунктировала характерам героев. Вместе с ариями наперебой сменялись цвета костюмов. По-видимому, платья Виттелии и Сервилии, двух единственных героинь оперы, отражают их драматургическую оппозицию. Цвета как бы транслируют аффекты, под властью которых они находятся. Верная и покорная Сервилия облачена в девственно белое платье, напоминающее греческие туники. Виттелия, снедаемая чувствами любви, ненависти и мести, «пламенеет» на сцене ярко алой краской.

К удачным сценографическим решениям отнесем идею погружения героев в различные архитектурные и пленэрные пространства через видеоарт. Он же успешно разрешает «проблему» увертюры. На экране попеременно появляются титульный лист русского либретто, гравюра с изображением процессии коронации Елизаветы Петровны. Завершается опера под сводами Триумфальной арки Тита, символизируя мир, воцарившийся в финале спектакля. Подобно ликующим героям, мы испытываем радостное чувство по поводу того, что гнесинская оперная студия стала не просто стартовой площадкой для молодых исполнителей, а своеобразной лабораторией редких оперных проектов. Остается надеяться, что «Милосердие Титово» займет достойное место в репертуаре студии.

 

Фото автора