Наши белорусские соседи и друзья — Большой театр оперы и балета в Минске — открыли сезон 2026 — 2027. Публика здесь отличная, посещаемость вокруг 90 процентов, тщательно отреставрированные интерьеры театра постройки 1939 года оформлены интересно, со вкусом и художественной выдумкой. Открылся сезон гала-концертом, но основным событием стал спектакль «Набукко», последняя премьера прошлого сезона.

 

Постановщик зна́кового оперного опуса Верди итальянский режиссер и сценограф Джанкарло Дель Монако работал с этим материалом и прежде, в театрах Загреба и Триеста, но то были другие спектакли. На Минской сцене   свою новую редакцию сценического решения «Набукко» он доверил воплотить молодым – русскому режиссеру Георгию Шилову и итальянцу-сценографу Франческо Бонати. Да, это спектакль Дель Монако, но интерпретированный его ассистентами, которые в данном случае решительно больше, чем ассистенты. Музыкальный руководитель – опытный дирижер Артем Макаров.

Спектакль строг и красив. Дель Монако на сцене любит стилизовать натуральную фактуру. В случае грандиозной «Аиды» в Мариинском театре это камень: равнодушные египетские статуи под колосники –  и люди со своими страстями у их ног. В «Набукко» – дерево. Тоже мощно и значительно: высокие крепкие двери иудейского храма в Иерусалиме, где спасаются мирные люди под натиском ассирийских войск; устойчивый, геометрической формы трон в Вавилонском дворце, а пред ним пустая деревянная поверхность, по которой мечется обезумевший Набукко; крепкие прямоугольные колонны, чуть глубже простая галерея, отсекаемая по ходу деревянным щитом – все привлекает   естественной простотой и первозданной силой. Действие происходит как бы в VI веке, но тема извечна: борьба за власть и цена, которую платит за это человечество.

Сцена из спектакля. В центре: Набукко – Владимир Громов

Содержание спектакля читается ясно, и, хотя внешне Верди и либреттист Солера   приводят события к happy end, Набукко обретает «правильного» бога, иудеи спасены, зло в лице Абигайль наказано, романтическая пара счастлива – все не так просто.  У Верди есть важный персонаж Захария, иудейский первосвященник. Между ним и царем Набукко идет борьба отдельная – не только война религий и народов, но столкновение власти государственной и церковной. Зна́чимая тема для Верди, мощно раскрытая им в «Доне Карлосе» взаимоотношениями короля Филиппа с Великим инквизитором, который в политическом единоборстве побеждает короля.

В «Набукко» такое тоже имеет место, а потому столь важна партия-роль Захарии. Его исполнитель Андрей Валентий – вокалист и актер высокой пробы. Качественный голос – бас благородной баритоновой окраски, добротная техника пения, сдержанная сила смысловой интонации – делают Захарию личностью не просто примечательной, но в значительной мере ведущей действие.

В центре: Фенена – Оксана Волкова, Захария – Андрей Валентий

Тем обиднее и страннее кажется факт, что на открытии сезона    артисты хора — иудеи не отрывали взгляда от дирижера даже в моменты длительных пауз, абсолютно игнорируя убеждения первосвященника. Они и прочих партнеров – солистов в упор не замечали, хотя в целом хор звучал отменно. Консервативно настроенные слушатели скажут: потому и звучали отменно! Но ведь за окном вторая четверть ХХI века, и опера уже более пары столетий как признана музыкальным театром, а не концертом в костюмах.

Конечно, в режиссерском решении применен стиль фрески, горельефа, статуарности, да эта музыкальная глыба и не располагает к жизнеподобной суете. Но сценическое действие – это прежде всего взаимоотношения персонажей, выраженные в опере оркестром, певческой интонацией, взглядом, жестом и, хотя бы минимальным посылом всего тела. А главное – пониманием, чего хочу и жду от партнеров-собеседников. А с этим последним есть некоторые проблемы и у солистов.

Самым живым человеком на сцене оказался Измаил – Дмитрий Шабетя: красивый тембр крепкого тенора, свободно летящий звук без вокального напряга, мотивированность передвижений по сцене, естественная подвижность тела при соблюдении стилистики фрески.

Фенена – Оксана Волкова, Измаил – Дмитрий Шабетя, Набукко – Владимир Громов, Абигайль – Марта Данусевич

Исполнителю титульной партии в Владимиру Громову особо удались драматичные, психологически сложные эпизоды: безумие царя, его растерянность, попытки и невозможность адекватно осмыслить происходящее. Актеру-певцу здесь очень помогла яркая режиссерская находка: Набукко пытается решительно уйти от абсурдного, как ему кажется, факта узурпации власти приемной дочерью Абигайль, но, рванувшись, царь, облаченный в рубище, падает – он на цепи, прикован к полу. Сильная метафора. И следующий за этим знаменитый хор «Va, pensiero» воспринимается   двояко: как реальный гимн обреченных иудеев и как   галлюцинации Набукко – он мучительно осознает, что среди смертников его любимая дочь Фенена.

Галлюцинации Набукко

Женские партии-роли, призванные быть особым украшением спектакля, стали им лишь частично. Абигайль – Марте Данусевич, при ее красивом голосе и стати, в двух третях спектакля не хватило волевого посыла, динамики состояний, разнообразия красок: ведь дочь рабыни и Набукко — натура сильная, властная, но раздираемая комплексом неполноценности.  Реванш Данусевич взяла в финале спектакля: ария Абигайль, когда смертельно ранена ее гордыня, очень хороша, голос передает боль и смирение, подготовляя монолог покаяния.

В центре: Набукко – Владимир Громов, Абигайль – Марта Данусевич

Оксана Волкова прельстила женственным обликом и мягкостью бархатистого меццо, однако портрет ее героини Фенены прописан лишь одним единственным тоном. Кроме того, обе дамы временами   грешили в части звуковысотной интонации; но в сложных ансамблях смешанных голосов все удалось выстроить гармонично, и эти эпизоды очень украсили музыкальную ткань.

Зрелая Вердиевская партитура требует по-настоящему хорошего оркестра. И он в Минском театре есть, взращенный плеядой отличных дирижеров прошлых и нынешнего поколений. Премьеру «Набукко» готовил Артем Макаров, и спектакль он сделал добротно, стильно, с хорошим вкусом. Объемный, сбалансированный звук, стройность, общее благородство тона оркестра. Почти всегда чуткое соотношение со звучностью голосов. Отличное чувство крупной вердиевской формы, в которой нигде не чувствовалось трещин и швов. Диалог со сценой, где звучание музыки и действие, по серьезному счету, нигде не противоречили друг другу.  А такая гармоничность по нынешним временам  дорогого стоит.

 

Фото предоставлены пресс-службой театра