Под занавес сезона в «Геликон-опере» представили «Князя Игоря» Александра Бородина.

 

К этой опере Дмитрий Бертман и сам театр шли давно: когда-то режиссер мечтал открыть данным сочинением новое здание «Геликона», но, увы, не случилось. Бертман ставил «Князя Игоря» в 2003 году в Стамбуле, а в 2011-м его исполнили в Московском Доме музыки — в концертном виде.

Новый спектакль — дитя Бертмана, который занимался с артистами онлайн и худрука «Геликона» Ильи Ильина.

За основу взяли версию музыковеда Анны Булычевой, приближенную к уртексту Бородина: известно, что «Князь Игорь» существует в виде музыкальной редакции Николая Римского-Корсакова и Александра Глазунова. Они очень многое добавили от себя: сцены в опере не пронумерованы, и их можно менять и переставлять.

Команда «Геликона» попыталась восстановить историческую справедливость — познакомить публику с истинным Бородиным. Для этого использовали исключительно классические средства: спектакль решен в традиционной эстетике, к которой в последние годы «Геликон» обращается достаточно часто.

«В основе нашей версии лежат редакция музыковеда Павла Ламма, восстановившего оперу по рукописям Бородина еще в 1940-х годах, и кропотливая работа, которую провели Анна Булычева и Константин Чудовский в 2011 году. Но,  мы пошли еще дальше, — говорит дирижер-постановщик Валерий Кирьянов. — Нашей задачей было не просто отреставрировать некую музейную редкость, а создать спектакль, максимально приближенный к замыслу Бородина, живую, эмоциональную постановку с выверенной драматургией. В геликоновской версии мы убрали большую часть неавторской музыки».

В спектакле действительно появились новые сцены и свежий музыкальный материал, о котором до этого мало кто знал.

Например, номера в первом действии: сильно расширенный дуэт Ярославны и Галицкого, а также хор бояр и финал — когда Галицкий призывает бояр и народ голосовать за него как за нового правителя Путивля.

Претерпели изменения и образы героев: оказывается, у Бородина они совсем не такие, к каким мы привыкли благодаря редакции Римского-Корсакова с Глазуновым.

Например, князь Игорь в геликоновской версии — несчастный человек, достойный жалости из-за своего поражения, а Галицкий — не пьяница и сладострастник, а смутьян и настоящий враг, пожелавший сесть на место Игоря.

В новом облике предстает и Ярославна: она затмевает собой князя Игоря.

«Обычно Ярославна — плакальщица. Но у нас она сильный персонаж, который не сдается. Само ее имя происходит от слова “яр”, что означает “светлый, сильный, жизнеутверждающий”, и это о многом говорит», — подтверждает режиссер Илья Ильин.

А хан Кончак приобретает миротворческие черты, и здесь он не столь воинственен, как обычно: режиссеры подчеркивают его ласковость и добродушие по отношению к Игорю.

«Кончак — опаленный битвами военачальник, но он очень хорошо понимает, что плохой мир лучше доброй ссоры. Поэтому берет Игоря на поруки, чтобы создать с ним союз», — продолжает Ильин.

По-новому решены сцена и дуэт Владимира Игоревича и Кончаковны.

Молодец ранен, и Кончаковна лечит его, моля богов о спасении воина. Княжич оживает и моментально влюбляется в восточную красавицу. Такого подтекста у Бородина нет — но эта режиссерская идея органично вписывается в общую концепцию трактовки.

«Половецкие пляски» вынесли в отдельную картину: здесь они посвящены свадьбе Владимира Игоревича и Кончаковны.

Спектакль венчает оригинальный финал, придуманный постановщиками, — и это уже отступление от Бородина. На музыку анданте из его Второй симфонии на сцену выкатывают сына Игоря и Ярославны на игрушечной лошадке: в руках он держит меч, это — будущий правитель страны.

Довольно спорное решение, учитывая, что у Александра Порфирьевича для конца припасен торжественный хор «Всем народом встретим князя».

Татьяна Тулубьева и Игорь Нежный сделали масштабные для сцены «Геликона» декорации и создали около 200 костюмов в стилистике домонгольского периода Древней Руси. Зритель видит огромные соборы, занимающие всю сцену, а затем — в половецких картинах — громадные фигуры восточных идолов.

Восхитительно показывают себя солисты театра: состав подобрался практически идеальный. Великолепные голоса, качественная актерская игра и проработка ролей у Ольги Толкмит (Ярославна), Валентины Гофер (Кончаковна), Сергея Абабкина (Владимир Игоревич), Михаила Гужова (Кончак), Дмитрия Янковского (Князь Игорь), Даниила Гаркунова (Ерошка), Алексея Егорова (Скула), Софьи Цыганковой (Половецкая девушка), Давида Посулихина (Овлур).

Лишь Дмитрий Скориков (Галицкий) несколько переигрывает — и вокально, и артистически.

Отдельно хочется отметить работу хора: Евгений Ильин добился от своих подопечных феноменальной тонкости, чуткости исполнения. Больше всего трогает хор поселян, исполняемый а капелла в благоговейной тишине зала.

А вот к оркестру есть вопросы: в течение спектакля изрядно «хромал» баланс между певцами и ямой, а в первых двух картинах оркестр порой звучал несколько расфокусировано, без должной четкости ансамбля.

 

В последние годы в «Геликон-Опере» к каждой крупной премьере организуются тематические выставки, посвященные образам выносимых на суд публики музыкальных произведений.

Это — заслуга куратора Владислава Ступака: он показывает в театре шедевры, которые подчас мало где увидишь, так как они находятся в частных коллекциях.

Вот и новая выставка «“Слово о полку Игореве” в изобразительном искусстве» удивляет набором экспонатов, их уровнем и именами художников. Здесь представлены авторское повторение знаменитой картины Виктора Васнецова «Игорь Святославович после побоища с половцами» из коллекции Музея Москвы, эскизы к опере «Князь Игорь», выполненные в разные годы такими мастерами, как Николай Рерих, Константин Коровин, Дмитрий Стеллецкий, Федор Федоровский, Иван Билибин, — в том числе работы, предназначенные для «Русских сезонов» Дягилева и Большого театра.

Можно увидеть единственный прижизненный портрет самого Александра Порфирьевича Бородина авторства неизвестного художника из собрания Музея музыки: есть версия, что его создатель —  Елена Маковская, первая жена великого Константина Маковского.

В пространстве выставки присутствуют и по-настоящему загадочные работы. Например, портрет молодой княжны Владимира Россинского. Произведение находилось в семье родственников живописца более ста лет и представлено публике впервые.

 

 

«Эта работа никогда не экспонировалась. По поводу авторства картины до сих пор спорят: она не подписана. Мне здесь видится “Плач Ярославны”, хотя точного названия пока что нет, — говорит куратор выставки Владислав Ступак. — На полотне изображена некая неизвестная дама в образе русской княжны. Это великолепное творение в стилистике эпохи модерна».

Привлекают внимание картины любимца Сталина Александра Герасимова на сюжет «Князя Игоря». Художник очень любил театр и в последние годы своей жизни посвятил опере Бородина огромное полотно «Половецкие пляски», которое и показывается на выставке. Произведение находится в частном собрании и выставляется довольно редко. Рядом еще одна работа Герасимова — портрет легендарного баса, солиста Большого театра Михаила Дормидонтовича Михайлова: он запечатлен в роли хана Кончака.

Посетить выставку можно по билету на «Князя Игоря» либо до представления, либо в антракте. Выставка открыта до 12 июля.

 

Автор фото — Ирина Шымчак