В Мариинском прошла премьера нового балета Вячеслава Самодурова на музыку Родиона Щедрина

 

В Мариинском театре прошел вечер памяти композитора Родиона Щедрина. В первом акте двухчастного вечера, давали его бессмертный шлягер — балет «Кармен-сюита». После антракта состоялась главная часть мемориального мероприятия – мировая премьера балета Вячеслава Самодурова «Хороводы», поставленного на одноименный концерт композитора.

«Кармен-сюита». Антон Осетров (Коррехидор), Виктория Терешкина (Кармен), Роман Беляков (Хозе). Фото Наташи Разиной (2026 г.) © Мариинский театр

«Кармен -сюиту» Бизе-Щедрина в Мариинском театре танцуют не так, как этот балет танцуют в Большом. Помимо разницы хореографических редакций, тут, естественно, сказывается и природа индивидуальности артистов Мариинского театра.

По-своему убедительно заглавную партию в этом балете танцует прекрасная Виктория Терешкина. Своя, ни на кого не похожая трактовка Кармен и у другой исполнительницы этой партии — Ренаты Шакировой. Совершенно невероятен в этом балете Тореро – Константин Зверев. Таких мощных артистов, как он, сейчас, к сожалению, нет в Большом театре.

«Кармен-сюита». Константин Зверев (Тореро).
Фото Наташи Разиной (2026 г.) © Мариинский театр

Свою индивидуальность и глубокое прочтение партии Коррехидора демонстрировал в балете молодой и многообещающий танцовщик Антон Осетов (назван «МК» в подводящей итоги года статье — открытием 2025 года в балете). В настоящее время артист работает над одной из центральных партий этого балета — Хозе, но на вечере памяти Родиона Щедрина он предстал великолепным Коррехидором.

Напомним, что такого героя, как Коррехидор (от испанского – мэр, судья; административная и судебная должность в старой Испании) нет ни в одной из многочисленных версий «Кармен» на мировой балетной сцене. Образ капитана Цуниги, взятый из оперы Бизе «Кармен», а так же из новеллы Проспера Мериме (у Мериме это вскользь упомянутый безымянный поручик, непосредственный военный начальник Хозе, которого тот из ревности убивает) Альберто Алонсо в своей версии значительно укрупняет, фактически придумывает заново, делая его грандиозным олицетворением Насилия, Власти и Государства.

«Кармен-сюита». Антон Осетров (Коррехидор).
Фото Наташи Разиной (2026 г.) © Мариинский театр

Он противостоит предельной свободе и роковой чувственности Кармен, но тоже вожделеет цыганку, испытывая к ней эротические чувства. Образ, как и остальные образы этого балета, решен у Альберто Алонсо на грани предельной брутальности и агрессивной сексуальности, что и сумел подчеркнуть в трактовке своей партии Антон Осетров. Коррехидор у этого артиста получился отнюдь не схематичным, как у иных исполнителей роли, а живым, брутальным и впечатляющим.

 

Вторую часть вечера отдали под премьеру – постановку балета «Хороводы» на музыку Родиона Щедрина В Мариинском театре осуществил Вячеслав Самодуров.

Худрук балета Мариинского театра Андриан Фадеев высоко ценит этого хореографа, и после «Танцсцен» успешно поставленных в прошедшем сезоне, это уже вторая постановка бывшего премьера Мариинки на сцене родного театра.

Балет Славы Самодурова «Хороводы». Фото Александра Неффа (2026 г.) © Мариинский театр

Вячеслав Самодуров, всегда отличавшийся оригинальным подбором музыки к своим балетам, опять выбрал музыку непростую, но отлично чувствуемую им. Ведь музыка Родиона Щедрина, одна из тех, что питает творчество этого хореографа. К ней он обращался ещё четыре года назад, в 2022 году, когда сочинил для Театра балета имени Леонида Якобсона очень удачный балет «Озорные частушки» на музыку одноименного концерта для оркестра.

В музыку этого композитора органично вписываются частушки, плачи, плясы и другие образцы русского фольклора, прежде редко допускавшиеся на академическую сцену. Теме хороводов Щедрин посвятил даже специальное сочинение —  концерт для оркестра, которому и дал соответствующее название -«Хороводы». Концерт, написанный композитором в 1989 году, и стала основой постановки нового сочинения хореографа.

Мировая премьера «Хороводов» Щедрина состоялась в 1989 году в исполнении Токийского симфонического оркестра. Сочинение писалось по заказу из Японии, и в японскую атмосферу Щедрин тогда ввёл сочинение настолько русское, насколько это вообще было возможно в конце XX столетия.

Классический симфонический оркестр, кстати великолепно звучащий на премьерном вечере под управлением Маэстро Валерия Гергиева – музыкального руководителя новой постановки, здесь был обновлён использованием таких редких видовых инструментов, как блокфлейта, кларнет-пикколо, труба-пикколо, а среди ударных — русские деревянные ложки, набор бубенцов русской тройки и даже бокалы для шампанского!

Балет Славы Самодурова «Хороводы». Фото Александра Неффа (2026 г.) © Мариинский театр

Свои «Хороводы» сам хореограф считает выражением «коллективного бессознательного». И отчетливое влияние языческой стихии балета Нижинского «Весна священная» в новом балете Самодурова тоже чувствуется. Танец в этом балете, несмотря на современную упаковку, подобно древнеегипетскому священному письму, иеротичен и ритуализирован.

Как и во всяком «коллективном бессознательном», и как это было и Весне священной» Нижинского, в «Хороводах» балет поставлен в основном в расчете на массовые танцы и участие кордебалета здесь первостепенно. Перед нами как бы хороводы для кордебалета из которого выделяются пятеро солистов (Александра Хитеева, Алиса Баринова, Максим Изместьев, Роман Малышев, Киан Джеймс Мангис – в первом составе; Елена Свинко, Дарья Ионова, Рома Гуделев, Ярослав Байбордин, Ярослав Пушков – во втором), которые подобно лидерам, то ведут массы за собой, то растворяются в них.

Балет в принципе бессюжетный. Но памятуя известную формулу Баланчина, «когда на сцене мужчина и женщина уже есть содержание», Самодуров некую, правда, трудно уловимую для зрителя историю, в балет все-таки вложил.

Итак, пред нами придуманные самим Самодуровым (он не только хореограф, но автор декораций и костюмов) древнегреческие «альпийские луга». Пространство максимально приближенное к небу, сакральное место обитания богов, зона «небожителей». Как бы потерянный для людей рай. Но в противоположность низкорослой растительности альпийских лугов, поролоновая зеленая трава, представленная Самодуровым как основа декорации – поистине гигантская — выше человеческого роста. В неё прыгают, пытаясь скрыться, и выныривают оттуда обитатели «альпийских лугов», ничем, однако, не напоминающие божеств… Современные молодые люди, облаченные в юбочки или серые штаны; сверху рубашки или футболки, одетые одна на другую (из-под футболки с короткими рукавами, выглядывает футболка с длинными). Расцветка пестрая и самая разнообразная: фиолетовая, розовая, красная, синяя…  Да и сама атмосфера балета, за счет стадионных прожекторов, освещающих «альпийские луга», особенно издали, напоминает футбольное поле во время матча суперлиги. Люди здесь находятся явно в состоянии наивысшего эмоционального напряжения, похожего на религиозное исступление. Их экстатические переплясы напоминают современную дискотеку на лоне первобытной природы.

Гигантская трава окаймляющая пространство сцены в процессе балета, приближается к оркестровой яме, как бы надвигается на зрителя. Сквозь траву люди то выбегают на поляну, то интимно скрываются за ней. Хороводы, напоминающие древнегреческий, когда люди в экстатическом восторге хватаются за руки, образуя гигантский круг, появляется в этом потерянном раю только ближе к финалу. Этот круг распадается на два, опять дробится и наконец исчезает в кулисах.

Балет Славы Самодурова «Хороводы». Фото Михаила Вильчука (2026) © Мариинский театр

Последний прыжок в балете – напоминает прыжок Нуреева и Фонтейн в балете Ролана Пети «Потерянный рай», когда артисты прыгают в гигантские, окрашенные помадой губы, исполненные на заднике. И тут парочка протагонистов лихо прыгает (так в первом составе, во втором просто скрывается) в гигантские мезозойские заросли.

Самодуровский балет эффектен. Как у всех крупных хореографов, у Самодурова свой собственный язык. Его постбаланчинский стиль вполне узнаваем.  Поэтому, опять же как практически у всех хореографов, в нем довольно ощутимы приемы, па и связки, использованные балетмейстером ранее в других своих постановках.

Хореография у этого балетмейстера всегда острая и эмоциональная, темпы сверхскоростные, сама структура классической лексики деконструирована: балетные па в его балетах претерпевают заметную трансформацию, выворачивая типичные движения балетного класса шиворот-навыворот. Хореограф в изобилии предлагает трудновыполнимые, замысловатые и эффектные комбинации — это вообще отличительная особенность его стиля.

Как всегда в его балетах, оттанцовывается чуть ли не каждая нота партитуры, а танцовщики при этом, как бы соревнуются между собой. Разнообразные ронды, заноски, прыжки, дрожь в движениях, отсылающая к дрожи приносимой в жертву девушки в балете «Весна священная»… Это придает новому балету Самодурова особый колорит и атмосферу. А среди танцовщиков умеющих выражать своим телом даже такую сложную музыку, как музыка Щедрина назовем Рому Гуделева, Александру Хитееву, Романа Малышева, Максима Изместьева, а из аккомпанирующего кордебалета выделим присоединившегося в начале года к Мариинской труппе выпускника Московской академии хореографии Сергея Калинича.