История «Баядерки» в Большом театре довольно сложна.

 

Впервые балет Людвига Минкуса и Мариуса Петипа был показан на берегах Невы петербургской труппой в бенефис Екатерины Вазем (Никия). В премьере, состоявшейся 23 января 1877 года, участвовали Мария Горшенкова (Гамзатти), Лев Ива́нов (Солор), Христиан Иогансон (правитель Дугманта), — Николай Гольц (Великий брамин).

Спектакль во многом перекликался с балетом «Шакунтала», поставленном братом балетмейстера Люсьеном Петипа на музыку Эрнеста Рейера для балета Парижской Оперы в 1858 году. Сценарий принадлежал Теофилю Готье и основывался на одноимённой драме индийского поэта IV века Калидасы. Другим вдохновителем сюжета стала баллада Гёте «Бог и баядерка». Балет рассказывал романтичную восточную легенду о несчастной любви храмовой танцовщицы – баядерки — и храброго воина.

Литография Альфреда Эдварда Шалона балерины Марии Тальони в костюме Зелики (Золоэ) в опере-балете «Бог и Баядерка, или Любовная куртизанка», 1830 г.

Танцевальные туфли Марии Тальони

В 1904 году балетмейстер Александр Горский осуществил постановку «Баядерки» (по Мариусу Петипа) на сцене московского Большого театра. Роль Никии исполнила Екатерина Гельцер. В 1917 году Горский вновь обратился к «Баядерке».

Екатерина Гельцер в роли Никии на петербургской сцене

Наконец в 1991году свою редакцию балета Петипа осуществил Юрий Григоровича, который также не сразу отыскал устраивающий его образ спектакля. Взамен утраченного в начале XX века акта с разрушением храма на сцену он то в сокращении возвращал картину «Месть богов» с землетрясением, то отменял.

Об этом пресловутом историческом эпизоде историк балета Юрий Слонимский писал: «Впечатление было велико. Не от самого финала, когда под театральные громы и молнии массивные стены дворца (сделанные, кстати сказать, из легких кубов, обтянутых холстом) рассыпались, погребая под собой участников торжества, — это оставило меня равнодушным». Другие зрители также разделяли это прохладное отношение. С одной стороны хореографическая драматургия спектакля, лишенного наказания злодеев страдала, с другой – танцы в «Царстве теней» столь совершенны (эту композицию даже представляют как самоценную), что по мнению Юрия Николаевича, после них уже все становится излишним.

В спектакле множество партий, где могут полно реализовать свой потенциал темпераментные характерные танцовщики, колоритные мимисты, умелые корифеи и классические солисты. Главные роли «Баядерки» мечтают исполнить ведущие мастера сцены. В этот день дебютантом был молодой премьер Большого театра Дмитрий Смилевски. Его партнершами стали Ева Сергеенкова (Никия) и Ярославна Куприна (Гамзатти), ранее уже примерившие сари жрицы и драгоценности дочери Раджи.

Сегодня трудно поверить, что в прежние времена партия Солора не предполагала виртуозности танцовщика: именно этой ролью Павел Гердт в 1900 году отмечал сорокалетие службы в театре. Задачей исполнителя была выразительная передача сюжета и эмоций героя. «Я хорошо помню Гердта: он передавал напряженное ожидание внезапно появившейся тени, пытался следовать за нею! Солор казался почти сумасшедшим в продолжение адажио», — описывал Гердта в последнем акте «Баядерки» Федор Лопухов.

Мало того, что за годы существования «Баядерки» партия Солора обросла танцевальной техникой, так еще и Смилевски, безусловно, является одним из самых искусных исполнителей, для которого в арсенале мужского танца не найти невыполнимых движений степени сложности «ультра-си». Да и соперников тоже.

Поощряемый художественным руководителем труппы Махарбеком Вазиевым, азартный юноша насыщает партию самыми головоломными прыжками и как орешки щелкает doubles cabrioles вперед и назад, assemblés en tournant. Его «олимпийски-рекордные» тройные sauts de basques, в финальной части solo подобны стрелам, выпущенным натянутой тетивой лука – от них буквально рябит в глазах. Кажется, лишь тесные для Дмитрия двадцать четыре такта вариации вынуждают танцовщика завершить необузданный каскад движений лихой позой на колене с глубоким прогибом корпуса.

Д. Смилевски — Солор

Дмитрию очень идет костюм. Ни дать не взять – прекрасный восточный принц. Аккуратно подстриженная черная бородка на смуглом лице спускается от висков, обрамляя губу и подбородок. Изящная чалма довершает внешний облик. Размеренные хлопки великого воина, совпадающие с ритмом музыки – призывный условный сигнал. Повелительным жестом Солор принуждает к повиновению трепещущего от страха Магедавею. Знаковую партию мужского репертуара Смилевски подготовил со своим театральным педагогом Андреем Болотиным в невероятно сжатые сроки. И ясно что образ, пока контурно очерченный, будет обретать психологическую глубину. Уже сегодня зависшая в воздухе рука Солора давала варианты интерпретации: воин не решился перечить радже, навязывающему невесту, или был как молнией поражен красотой Гамзатти.

Сюжет, повествующий о кровавом «любовном треугольнике», естественно предполагал взаимодействие Солора-Смилевски с двумя балеринами. В сфере дуэта у Дмитрия тоже порядок.

В роли Никии заложено жанровое многоцветие мелодрамы: говорящая пантомима (сцены с Великим брамином и Гамзатти), восточная экзотика (кульминационный монолог, называемый «Танцем со змеей» и трижды меняющий настроение), грандиозное чудо классической хореографии. Ева Сергеенкова – лирическая балерина, и ее палитра сценических переживаний опирается преимущественно на женскую нежность и ласку Никии. Именно в этом ключе развернулось первое любовное adagio Никии с Солором, где чувство жрицы передавала не мимика, а тело: красивый наклон головки, потупленный взгляд, гибкость корпуса и певучесть рук, обнимающих возлюбленного. Эти краски кажутся куда более органичными артистке, нежели романтический экстаз. Благовоспитанной Еве гораздо труднее гневно вспылить или исторгнуть отчаянный вопль трагической души героини. Музыкальной танцовщице значительно ближе образ Никии-тени, избавленный от земных страстей и облаченный в лунную ткань строгого академизма.

Е.Сергеенкова — Никия, Д. Смилевски — Солор

У Ярославны Куприной (как и Сергеенкова, она ученица Надежды Грачевой – непревзойденной и незабываемой Никии Большого театра) подчеркнутая стильность и чистота классического танца слита с эмоциональным началом. В балерине чувствуется внутренний огонь. Гордая красавица убедительно превращается в ревнивую страдалицу, готовую на физическое устранение соперницы. Ссора с Никией в эффектной танцевальной версии Юрия Григоровича развернула перед зрителями динамичную мизансцену с перепадами эмоциональных состояний Гамзатти от грубого и самонадеянного вызова безродной Никии до униженной мольбы перед ней.

Я. Куприна — Гамзатти

Суть мастерства и соответственно сила притяжения Куприной в эмоциональной окраске больших поз и качественно выполняемых движений, например, итальянского fouettée. С каким упоением ее Гамзатти проводит свадебную церемонию! Она действительно страстно влюблена в Солора и испытывает подлинный восторг рядом с ним.

Молодые исполнители делают первые шаги приобщения к старинной и нестареющей «Баядерке». Время покажет, насколько глубоко смогут они погрузиться в ее хореографический материал и прекрасный поэтический мир.

Е.Сергеенкова — Никия, Д.Смилевски — Солор. Картина «Тени»

 

 

Фото Дамира Юсупова предоставлены пресс-службой Большого театра