Кому из вас Снегурочка милее?
Кто может в ней младенческую душу
Желанием любви зажечь, скажите!
А. Островский. «Снегурочка»

 

Когда практически все российские театры оказались вовлеченными в коммерческое безумие проката «Щелкунчика», а некоторые даже дают по два спектакля в день, Марийский театр оперы имени Эрика Сапаева предложил публике расширение «зимней тематики». Эстафету от немецкой сказки, сочиненной Эрнстом Т. А.Гофманом, приняла сказка сугубо русская. Не разменивающийся на «мишуру» и творческой волей побуждаемый к созиданию полнокровных осмысленных образов, художественный руководитель театра Константин Иванов инициировал необычный художественный проект. Необычный во многих аспектах. Внимание сфокусировалось на идее сценического воплощения сказки про Снегурочку. Образ девочки, которую еще называли Снежевиночкой, отражен в русском фольклоре. В сказке старик и старуха лепят куклу из снега, и она оживает, а летом девушка идёт с подругами в лес и тает. Этот сюжет был обработан и опубликован в 1869 году Александром Афанасьевым в его исследовании «Поэтические воззрения славян на природу». А в 1873 году Александр Островский написал пьесу «Снегурочка», в которой героиня является дочерью Деда Мороза и Весны-Красны и погибает во время летнего ритуала почитания бога солнца Ярилы. П.И. Чайковскому предложили написать музыку к драме, и композитора очень увлек замысел.

«Весна стояла чудная: у меня на душе было хорошо, как и всегда при приближении лета и трехмесячной свободы. Пьеса Островского мне нравилась, и я в три недели, без всякого усилия, написал музыку. Мне кажется, что в этой музыке должно быть заметно радостное, весеннее настроение, которым я был тогда проникнут»,

— рассказывал Петр Ильич шесть лет спустя после создания одного из своих любимых детищ.

В качестве музыкальной основы марийского спектакля также использована музыка П.И. Чайковского. Однако сама по себе идея «визуализировать» ее танцем не нова. В 1946 году сюита из произведений Чайковского была использована Владимиром Варковицким для создания балета на учеников Московского хореографического училища. Музыкальный материал Чайковского использовал в Ленинграде Федор Лопухов, осуществивший постановку «Весенней сказки» в 1947 году.

Елена Раськина — Весна, Артем Васильев — Мороз

7 июля 1961 года в Лондоне состоялась премьера балета «Снегурочка», сочиненного известным советским балетмейстером Владимиром Бурмейстером. Для него была создана новая музыкальная партитура, включившая первую и вторую части симфонии «Зимние грёзы», «Юмореску», пьесу «Мужик на гармошке играет» из «Детского альбома», фортепианные пьесы «В деревне» и «Колыбельная», «Марш царя Берендея» и «Пляска скоморохов» из музыки к весенней сказке  А.Островского «Снегурочка», «Барочный танец», перепляс «Сельский отзвук», Серенаду для струнного оркестра C-dur, Финал на русскую тему, «Трепак», Элегию, первую часть Сюиты № 3 для симфонического оркестра.

Не менее сложно составленной оказалась и партитура марийской «Снегурочки», в которую главный дирижер театра Григорий Архипов включил первую, вторую и четвертую части Симфонии № 4. Скерцо и «Вальс» и «Барочный танец» из Сюиты для оркестра № 2, Интерлюдию № 6 и «Танец с бубнами» из музыки к драме «Снегурочка», фортепианную пьесу «Апрель» из «Времен года», «Мольбу» из «Моцартианы». Кроме того, Архипов добавил музыку собственного сочинения. Эти нотные страницы потребовались, поскольку хореографический образ спектакля сформировало сочетание классической лексики и стилистики ансамбля народного танца. Архипов встал за дирижерски пульт, соединив симфонический оркестр с группой из двух баянов, балалаек и домр.

Сферу классики взял на себя К. Иванов, чья «рука» чувствуется, ибо именно эта часть балета отражает духовно родство с ивановской поэтикой.

Сцена из спектакля

Постановку осуществили Александр Селиванов и Елизавета Селиванова – соответственно художественный руководитель и главный балетмейстер Государственного ансамбля танца «Марий Эл». Если романтичный Иванов увлекает зрителей в необъятный мир незамутненной души, то Селивановы выражают теплоту и витальность национального характера. Они наполняют хореографию разнообразием импровизационных обрядовых и бытовых движений. Все эти «Ползунки», «Мельницы», «Косы» и «Дробушки» прекрасно передают жизнеутверждающий оптимизм народа.

Роман Стариков — Леший

Пришло время назвать еще одно отличие марийской «Снегурочки» (художник-постановщик Борис Голодницкий), синергию которой сложило и оформление. Новацией можно назвать «сценографию» спектакля, выполненную исключительно Искусственным Интеллектом при помощи специалистов Сбербанка России. Правда, в Йошкар-Оле разгорелась закулисная дискуссия относительно правомерности самого термина. Здесь склонны говорить о цифровом сознании, ибо программирующее вмешательство человека дезавуирует само понятие «искусственности». Как бы то ни было, с помощью анимации на led-экране оживают лесные чащи, сказочные терема утопающие в пышных цветах. Зимние забавы передает замерзший пруд на лесной опушке. По его льду весело катаются на коньках, разъезжают в санях, устраивают бой на мешках и другие потешные игры. Вьется и метет поземка. Расписное сказочное сито в руках артистов — уже непосредственно на сцене — сыплет снежок, наметая сугроб, из которого на удивление берендеев появится невиданная девчушка-Снегурочка. В спектакле есть любопытные режиссерские находки. В одной Леший морочит парней, прикидываясь куклой-Масленицей, в другой совершается ритуальное «сожжение» куклы с помощью язычков пламени из алых девичьих косынок, в третьей – выразительно решено исчезновение Снегурочки в момент наивысшего блаженства в объятиях Мизгиря: словно вдруг растаяла.

Художник по костюмам Татьяна Изычева опиралась на традиции. Академизм представлен воздушными женскими туниками и стилизованными мужскими колетами. Крестьянки облачены в меховые полушубки, декорированные ярким узором сарафаны, на головах кокошники и повойники, кички и сороки. На парнях широкие льняные рубахи, подпоясанные кушаками.

Валерия Старикова — Снегурочка (слева), Елена Раськина — Весна

А вот Мороз, увенчанный ледяной короной, выглядит как средневековый рыцарь в серебряных латах. Похоже образ навеян некрасовским Морозом-воеводой. Лицо Артема Васильева обрамляет «снежная» брода, на ногах серебряные сапоги. Персонаж получился властный, суровый. Леший олицетворяет необузданные силы природы, и Роман Стариков — отличное попадание в образ. Да и акробатической техникой танцовщик поражает. Драматизмом наполнили своих героев Аида Смоленцева (Купава) и Александр Петров (Мизгирь). У Артема Веденкина (Ярило) на первый план выступает непоколебимость жаркого светила, лучи которого несут одновременно смерть и жизнь.

Танец Андрея Платонова (Лель) настроен лирическим камертоном.  Этот Лель картинно красив, и его нежность к Снегурочке и есть психологическая квинтэссенция образа.

Валерия Старикова — Снегурочка, Андрей Платонов — Лель

Партия Снегурочки заманчива для молодой балерины. Свою уверенную технику обаятельная Валерия Старикова направила на классическую строгость танца и искренность сценического проживания роли в различных эмоциональных ситуациях. Она выглядела действительно наивной, удивленной, восхищенной, полюбившей… Живой и трогательной.

Чему же учит эта сказка? Современного юного зрителя — многому! Например, тому, что верность — это добродетель, дар любви бесценен, а само чувство жертвенно. Театр обзавелся спектаклем, который найдет свою публику не только зимой, но и в весенние месяцы.

 

Фото- Мария Примечаева