Роберт Шуман «Любовь поэта»

Роберт Шуман «Любовь поэта»Год 1840 стал для Роберта Шумана счастливым – после нескольких лет упорной борьбы он наконец соединился в браке со своей возлюбленной Кларой Вик. Применительно к творчеству композитора этот год можно назвать «песенным»: если прежде вокальная музыка почти не занимала Шумана, то в течение этого года он создал более ста песен. Особое место занимает среди произведений 1840 года «Любовь поэта». Этот вокальный цикл написан на стихи Генриха Гейне – поэта-романтика, который был чрезвычайно близок Шуману по духу.

Композитор обратился к «Лирическому интермеццо» – циклу из шестидесяти пяти стихотворений, связанному с любовной историей из жизни Генриха Гейне: семнадцатилетний поэт был влюблен в дочь своего богатого дяди, но гордая девушка отвергла его чувство и вышла замуж за более состоятельного человека – прусского помещика. Для Гейне эта история становится не просто неудачей в любви, но и конфликтом с жестоким миром. В «Лирическом интермеццо» отражено и зарождение любви, и сомнения, и тоска, и счастье, и отчаяние от его крушения.

Из шестидесяти пяти стихотворений Гейне Шуман выбрал шестнадцать. Но следует учесть, что цикл Гейне – произведение удивительно цельное, поэтому изъятые из него стихи воспринимаются несколько иначе, чем в цикле, и общее «звучание» произведения Шумана оказалось несколько иным. Для Гейне история любви осталась именно «интермеццо» – эпизодом, о котором поэт вспоминает с иронией, но в вокальном цикле Шумана такой ироничности нет, и представленная ситуация воспринимается как трагедия, как крушение всего.

В «Любви поэта» со всей ясностью предстают основные черты вокального творчества Роберта Шумана: предельное внимание к тексту, стремление передать не столько общий его эмоциональный настрой, сколько каждую деталь, и отсюда проистекает усиление декламационного начала. Звукоизобразительности, которая так часто встречалась у Шуберта (в особенности в «Прекрасной мельничихе»), здесь нет – например, в стихах Гейне несколько раз упоминаются соловьи, однако никакого намека на имитацию пения птиц в музыке Шумана не возникает. Роль фортепианной партии колоссальна – она не сводится к аккомпанементу, нередко фортепиано раскрывает подтекст, нечто такое, о чем в песне напрямую не говорится (и если даже фортепианная партия предельно проста – это не случайно, эта простота может иметь особый смысл).

В первых трех песнях цикла показано зарождение чувства. Номер первый – «В сияньи теплых майских дней» – это не столько любовь, сколько ее предчувствие, все здесь трепетно и неопределенно, и даже тоника появляется не сразу (номер начинается с чередования субдоминантовой и доминантовой гармоний»). Во втором номере – «Цветов венок душистый» – герой предстает погруженным в свой внутренний мир, и эта «закрытость» выражается в предельной скупости средств – почти хоральная фактура у фортепиано, мелодия в диапазоне малой сексты у солиста. Напевность сочетается здесь с декламационным началом. Этой песне контрастирует порывистый третий номер – «И розы, и лилии» – его легкость, «полетность» подчеркнута не только быстрым темпом и почти танцевальным ритмом, но и облегченной фортепианной фактурой, глубоких басов здесь нет.

Следующая «страница» цикла раскрывает тему любовного страдания. Элегический четвертый номер («Встречаю взор очей твоих») с его благородной сдержанностью, подчеркнутой строгостью аккордовой вертикали, подготавливает печаль пятого номера («В цветах белоснежных лилий») – первой в цикле минорной песни. Особенно мрачной выглядит шестая песня («Над Рейна светлым простором») с ее эпической торжественностью и суровой поступью пунктирного ритма в фортепианной партии. Это соответствует содержанию текста, в котором речь идет о Кёльнском соборе, и одновременно подготавливает трагический перелом действия, который произойдет в следующем номере.

Седьмая песня («Я не сержусь») – наиболее драматичный момент цикла (герой узнает об измене возлюбленной). Хотя в тексте несколько раз повторяется фраза «Я не сержусь», бурное чувство горечи и отчаяния, с трудом сдерживаемое, проявляется здесь во всем: в восходящих секвенциях вокальной партии, в плотной аккордовой фактуре у фортепиано, в многочисленных отклонениях в минорные тональности.

Если в первой половине цикла герой жил любовью и надеждой, то с этого момента уделом его становится печаль и страдание. Элегическая жалоба (номер восьмой – «О, если б цветы угадали») сменяется яркой картиной девятого номера («Напевом скрипка чарует»): любимая выходит замуж за другого, фортепиано живописует свадебное веселье наигрышем в танцевальном ритме, на фоне которого голос отрешенно «комментирует» происходящее в декламационной мелодии. Искренним воспоминанием о разбитых мечтах звучит десятый номер («Слышу ли песни звуки») с его прозрачным аккомпанементом. Единственный в цикле пример ироничного отношения к происходящему – одиннадцатая песня («Ее он страстно любит»): и вокальная мелодия, и аккомпанемент, подражающий гитаре, нарочито примитивны. Некоторое просветление вносит возвышенно-светлая элегия (двенадцатый номер – «Я утром в саду встречаю»), но уже в тринадцатой песне герой предстает в состоянии полного отчаяния: неподвижные, «мертвые» речитативные фразы чередуются с отрывистыми аккордами.

В двух последующих песнях – светло-элегической («Мне снится ночами образ твой») и скерциозно-фантастической («Забытой старой сказки») герой ищет утешения в грезах и мире народной поэзии, чтобы в заключительном номере («Вы злые, злые песни») встретиться лицом к лицу с жестокой реальностью: поэт решает похоронить на дне моря и песни, и любовь. Широкие мелодические ходы по главным ступеням лада в сочетании с маршевым ритмом придают этой песне суровость почти эпическую. Но завершается заключительный номер цикла неожиданно – возвращением просветленной постлюдии из песни «Я утром в саду встречаю»: любовь остается прекрасной, даже если приносит страдания.

 

Музыкальные Сезоны

Просмотров: 133