Опера С. Прокофьева «Любовь к трем апельсинам»

 

три апельсина«Резвая девчонка, затесавшаяся в среду взрослых, серьезных людей», – так охарактеризовал режиссер Сергей Радлов «Любовь к трем апельсинам», сравнивая ее с другими операми С. С. Прокофьева. К моменту ее создания композитор был автором уже четырех произведений в этом жанре – двух детских опер («Великан» и «На пустынных берегах») и созданных уже взрослым автором совершенно серьезных «Маддалены» и «Игрока», но к жанру комической оперы молодой композитор обратился впервые.

Литературным первоисточником оперы «Любовь к трем апельсинам» послужила не одноименная итальянская народная сказка как таковая, а созданное на ее основе произведение Карло Гоцци – итальянского драматурга XVIII века, в творчестве которого вообще и в этой пьесе в частности можно усмотреть некоторое сходство с С. С. Прокофьевым. Этот композитор вошел в историю как «музыкальный хулиган», ниспровергатель традиций – но ведь и Карло Гоцци писал свою фьябу (так называется созданный им жанр, сочетающий буффонаду традиционной итальянской комедии дель арте с трагикомическим сюжетом), пародируя штампы высокой комедии классицизма – в частности, К. Гольдони.

Впрочем, замысел оперы возник у Сергея Прокофьева не под непосредственным влиянием К. Гоцци. Фьяба итальянского драматурга заинтересовала Всеволода Мейерхольда, и режиссер в соавторстве с Константином Вогаком и Владимиром Соловьевым создал ее свободную переработку, намереваясь поставить на сцене. Реализовать эту идею не удалось, но Всеволод Мейерхольд опубликовал пьесу в таком виде в первом номере журнала, который он начал издавать; в честь пьесы журнал даже получил название «Любовь к трем апельсинам». Вот эта журнальная публикация и послужила для Сергея Прокофьева источником вдохновения.

Прочитать пьесу композитора убедил сам В. Мейерхольд, с которым С. Прокофьев познакомился еще в 1916 году, во время работы над постановкой оперы «Игрок», которая так и не была доведена до конца. В. Мейерхольд, увлеченный в то время итальянской комедией масок, посоветовал композитору создать оперу, высмеивающую устаревшие каноны театра и сценические штампы. Фьяба К. Гоцци подходила для этого идеально – ведь драматург создавал ее в свое время с такой же целью. По совету В. Мейерхольда С. Прокофьев прочитал пьесу в журнале по дороге в Америку, и она произвела на композитора самое благоприятное впечатление. Впоследствии он писал об этом: «Пьеса очень меня занимала смесью сказки, шутки и сатиры, а главное – своей театральностью».

Та «театральность», о которой говорил С. Прокофьев, была весьма необычной. Персонажи пьесы разделены на три категории. Есть среди них сказочные, но вполне «земные» герои: Король Треф – правитель вымышленного государства, его сын Принц и племянница Принцесса Клариче, министры Леандр и Панталон, шут Труффальдино и другие. «Реальным» персонажам покровительствуют волшебники, управляющие их действиями: Королю – добрый маг Челий, а министру Леандру – злая ведьма Фата Моргана, сопровождаемая чертенятами. Третья категория действующих лиц – самая необычная: это Трагики, Комики, Лирики, Пустоголовые и Чудаки. Именно они являются носителями той идеи театральной пародийности, которая привлекала и В. Мейерхольда, и С. Прокофьева. В прологе между этими действующими лицами разворачивается настоящее сражение: Трагики требуют «высоких трагедий, философских решений, скорби, стенаний», Комики – «бодрящего, оздоравливающего смеха», Лирики – «романтической любви, луны, нежных поцелуев», Пустоголовые – «фарсов, двусмысленных острот, ерунды». Потасовку останавливают Чудаки, предлагающие пьесу, в которой есть это все. В дальнейшем они присутствуют, наблюдая происходящее со стороны (как бы напоминая, что это спектакль), но при этом вмешиваясь в действие, комментируя его на свой лад и помогая другим героям.

Уже при первом знакомстве с пьесой у С. Прокофьева возник замысел будущей оперы, ясно выкристаллизовался ее музыкальный характер и порядок сцен. Случай реализовать этот замысел представился в США: концерты С. Прокофьева произвели впечатление на американскую публику, и на волне этого успеха Чикагский оперный театр заказал ему оперу. Вот тогда композитор и взялся за создание «Любви к трем апельсинам». Либретто было написано им самим.

Опера «Любовь к трем апельсинам» стала одним из самых веселых и жизнерадостных произведений Сергея Прокофьева. Она сразу захватывает зрителя головокружительной сменой рельефно очерченных эпизодов, в музыке царит стихия буффонады; множество комедийных приемов связаны и с построением мелодий, и с оркестровкой. Один из симфонических эпизодов оперы – энергичный, жизнерадостный и одновременно гротескный марш, звучащий во втором акте – нередко исполняется в качестве самостоятельного концертного номера.

С. С. Прокофьев закончил оперу «Любовь к трем апельсинам» в 1919 году, но поставлена она была не сразу – театр отложил премьеру. Первое ее исполнение состоялось лишь два года спустя – 30 декабря 1921 года – в Чикагском оперном театре, причем на французском языке. Дирижировал этим спектаклем сам С. С. Прокофьев. Новое произведение имело относительный успех, и театр рискнул представить ее на гастролях в Нью-Йорке, но там опера потерпела провал. Лишь несколько лет спустя – под влиянием славы других произведений композитора – ею заинтересовались разные театры мира.

Разумеется, более всего Сергей Прокофьев хотел бы, чтобы опера была поставлена на родине, на русском языке. Мечта композитора сбылась в 1926 году. Инициаторами стали его консерваторские товарищи – главный дирижер Ленинградского театра оперы и балета (бывшего Мариинского) Владимир Дранишников и консультант по репертуару Борис Асафьев. Причина заключалась не только в личном знакомстве с С. С. Прокофьевым – они стремились к включению новых произведений в репертуар театра. Композитор со своей стороны сделал все, чтобы это произошло: добился, чтобы издательство Кусевицкого предоставило партитуру со значительной скидкой, согласился на выплату гонорара за два года.

Российская премьера состоялась 18 декабря 1926 года. Режиссер С. Радлов опирался на характерные черты музыки, присущие прокофьевской опере, – на её легкость, прозрачность, жизнерадостность. Это полностью соответствовало тем идеям, которыми был увлечен сам режиссер: буффонаде, импровизационности, непрерывному движению. Шуточная феерия была исполнена комедийных моментов и остроумных находок. Автор посетил спектакль в следующем году и был восхищен постановкой, соответствующей его идее. Предполагалось показать оперу в Париже, но, к сожалению, планируемые французские гастроли Ленинградского театра оперы и балета не состоялись.

С. Прокофьев говорил о своей опере: «Старались установить, над кем я смеюсь: над публикой, над Гоцци, над оперной формой или не умеющими смеяться. Находили в «Апельсинах» и смешок, и вызов, и гротеск, между тем как я просто сочинял веселый спектакль». Со времен премьеры эта веселая опера вновь и вновь дает повод посмеяться, прочно завоевав себе место в репертуаре и признание публики.

 

Елена Войнова

Просмотров: 521