О феноменальности предсказуемого: на Зальцбургском Летнем фестивале прозвучало концертное исполнение оперы Ж. Массне «Таис»

 

Ж. Массне «Таис»Мы привыкли к тому, что опера – элитный аксессуар для толстосумов или бессмертно унывающей интеллигенции в возрасте «девяносто плюс». О том, что опера изначально была жанром, ориентированным на массы среднеобразованной публики, начали забывать уже в начале прошлого века. Сегодня принято ходить «в оперу», но не «на оперу», то есть посещение оперы стало своеобразным выходом в свет, в крайнем случае – «приобщением к высокому». Опера перестала восприниматься как источник информации, как повод для (пере)осмысления своей жизни. Даже самые продвинутые меломаны приходят в оперу за реанимацией собственных эстетических шаблонов, но никак не за получением нового знания. О том, насколько это печально, говорить не приходится: для оперы как жанра такое положение дел – настоящая катастрофа. И не последнюю роль в этом играют сами «мастера искусств». Причём обвинять их в этом довольно сложно. Как заметил один мой знакомый американский певец, с которым мы работали вместе в одном спектакле как раз на Зальцбургском фестивале: «Как жаль, что у нас никогда не бывает возможности увидеть из зала то, что мы делаем на сцене…» Иными словами, у своеобразной «бесчувственности» исполнителей по отношению к публике есть свои объективные причины. Этих причин нет у режиссёров и интендантов, но сейчас не об этом.

 

Единственное исполнение оперы «Таис» Массне было внесено в программу Зальцбургского фестиваля ради выступления великого Пласидо Доминго в очередной баритоновой партии пустынника Атанаэля. Если вспомнить слова, звучащие из уст героинь второго плана Кробиль и Мирталь в адрес несчастного монаха, становится очевидной вся драматургическая несуразность этого проекта: девушки называют героя Доминго молодым, красивым и с горящими глазами. Если против горящих глаз возражений придумать не получится даже у самых отпетых злопыхателей неувядающего тенора, то всё остальное вызывает непроизвольную усмешку.

Pl?cido Domingo (Athana?l)

Pl?cido Domingo (Athana?l)

Опера, конечно, довольно условный жанр по сравнению с драматическим театром, не говоря уж о кино, но здравый смысл постоянно мешает спокойно относиться к какой-то уже совсем безграничности этой оперной условности. А между тем сюжет «Таис» именно в оперном формате – один из самых актуальных для современной действительности: здесь и религиозный фанатизм, и тема одиночества в толпе, и страх старения, и проблемы морали и нравственности, и поиск самого себя через саморазрушение, и взаимоотношение людей с Богом, и тема самоотверженного благородства… Да не перечислить всего! Достаточно вспомнить о жанровой маркировке этого шедевра Массне: перед нами лирическая комедия, и вряд ли нужно углубляться в типологию жанровой дефиниции, чтобы почувствовать хотя бы интуитивно безграничную глубину этого произведения, в котором нет ни одного отрицательного персонажа, но которое при этом заканчивается смертью главной героини.

 

К сожалению, оперу «Таис» Массне всё ещё нужно представлять: большинству меломанов она не ведома не только в деталях, но и в целом. И речь даже не об удивительном обращении Жюля Массне к сюжету романа Анатоля Франса и даже не о месте этого шедевра в творчестве композитора, а о том, о чём вообще там поют. Сюжет о превращении александрийской куртизанки и актрисы в святую абсолютно неповторим. Уверен, историки оперы смогут вспомнить ещё какую-нибудь комедию с участием того или иного канонизированного персонажа, но мне в голову никаких других оперных сюжетов на память не приходит. Как происходит это превращение? Что лежит в основе пересмотра человеком своей жизни? Почему женщина, панически боящаяся старости (не говоря уж о смерти!), сама выбирает путь собственной погибели? Жития Святой Таисии Александрийской, как и положено житийной литературе, никогда не утруждавшей себя скрупулёзным исследованием вопроса, как говорится, путаются в показаниях на предмет времени, опущенного грешнице на покаяние: разброс плюс-минус три года. У Анатоля Франса и, следовательно, в либретто Луи Галле речь о трёх месяцах. О символическом значении цифры три (и вообще о нумерологической символике этого сюжета) сейчас говорить нет возможности, да и для обычного слушателя важно не углубление в структурный анализ оперы, а осознание её содержательной глубины. Что вообще значит смерть Таис для нас, сегодня живущих? Мы, без тени сомнения относящие себя к христианам, понимаем ли значение этого превращения, этого житийного сюжета? К слову, блаженная Таисия канонизирована как католической, так и православной церковью, но в православной традиции не упоминается распутная жизнь Таис (точно таким же ханжеским образом, как и непристойное прошлое Марии Магдалины). Мы никогда не задумывались почему… Именно за ответами на эти и многие другие вопросы должны люди приходить в оперный театр. Но поди объясни это людям, которые платят за билет по 340 евро и приходят в театр только затем, чтобы потом сказать, что они живьём слушали самого Пласидо Доминго…

 

Так вот, возвращаясь к Доминго. Вопрос номер один: как можно сосредоточиться на смысле и сути оперного произведения, каким бы глубоким оно ни было, когда роль юноши исполняет дедушка? Ну, наверное, как-то можно. У меня, к примеру, это никогда не получалось. Вопрос номер два: как спел тенор Доминго сложнейшую баритоновую партию Атанаэля? Ну, как-то спел. Разумеется, тенором. Разумеется, в нотах. К технике и точности интонирования вопросов здесь быть не может, потому что школа у великого певца позволит ему исполнить тенором что угодно. Закулисная шутка об уникальном исполнении «Таис» с Пласидо Доминго в главной партии, боюсь, скоро станет расхожим анекдотом. Однако… У любой медали, как известно, две стороны. Легко догадаться, что легло на вторую чашу весов в трезвой оценке этого мероприятия, если посмотреть список исполнителей остальных партий. Правильно: исключительно молодые, никому не известные имена. Кроме исполнительницы главной партии, Марины Ребеки, само собой. И вот когда понимаешь, что, несмотря на всю полуцирковую абсурдность художественного участия маэстро Доминго в таких проектах, их маркетинговую важность для юных дарований переоценить невозможно, тогда приходится признать, что пусть Доминго поёт что угодно ещё сто лет, если благодаря его участию в представлениях публика обращает внимание на новые яркие имена.

Benjamin Bernheim (Nicias), Marina Rebeka (Tha?s), Pl?cido Domingo (Athana?l)

Benjamin Bernheim (Nicias), Marina Rebeka (Tha?s), Pl?cido Domingo (Athana?l)

Тенор Бенджамин Бернхайм, исполнивший партию Нисиаса, на Зальцбургском фестивале не дебютант: в 2014 году Б. Бернхайм блестяще выступил в постановке П. Штайна оперы Ф. Шуберта «Фьеррабрас». Обворожительной красоты тембр певца стал настоящим украшением ансамбля молодых исполнителей, и даже лёгкая техническая небрежность в звукоподаче придавала своеобразный шик в изображении богатого поклонника-спонсора Таис и бывшего однокашника Атанаэля.

Южноафриканский бас-баритон Симон Шибамбу, выступивший в небольшой партии Палемона, стал для меня своеобразным открытием: обертоново «нарядный» тембр, отточенная корректность звуковедения и фокусировка, которой сегодня вообще мало кто уделяет серьёзное внимание, порадовали несказанно.

 

Партии «девушек Нисиаса» Кробиль и Мирталь лучезарными голосами с мастерской виртуозностью были исполнены Эльбенитой Кайтази из Косово и Валентиной Штадлер (Карлсруэ). Мэриель Мёрфи блестящей колоратурой озвучила партию танцовщицы Шармёз, состоящую из одного звука (в изумительном по красоте дуэте из II картины II акта, который в этой версии исполнения «Таис» прозвучал как трио).

 

Марина Ребека, заменившая в титульной партии заболевшую Соню Йончеву, придала образу Таис те черты, которых мне не хватало во многих других интерпретациях. Например, у Рене Флеминг Таис – это зрелая женщина, использующая вмешательство Атанаэля как последний шанс вырваться из замкнутого круга одиночества и неизбежного забвения вышедшей в тираж девушки общего пользования; у Монсеррат Кабалье Таис изначально звучит как великомученица, и это прочтение идеально вписывается в известные нам житийные описания грехопадения и очищения блаженной Таисии; у Сони Йончевой, несмотря на восхитительный тембр и неподражаемое волшебство понимания и вокальной передачи образа, Таис настолько самодостаточна, органична и хорошо себя чувствует в любой ипостаси, что сам момент преображения главной героини оперы автоматически теряет в таком прочтении свою злободневность: «была артисткой – стала трактористкой». Подумаешь… Марина Ребека изображает свою героиню натянутой струной, оголённым нервом, настоящей актрисой «без кожи»; чувствительность и чувственность её Таис по-настоящему истерична, но эта интерпретация не производит впечатления неуместной экзальтации: вся мелодраматическая палитра вокальных оттенков – под контролем академического мастерства певицы! Восприимчивость ко всему происходящему, необыкновенная рефлексивность мастера, не уверенного в своём мастерстве, и наигранность цинизма, скрывающего подлинную природу актрисы защитной маской, в исполнении М. Ребеки могут претендовать на совершенно новое прочтение партии Таис, озвученной уверенно мощными форте, элегантными пиано и экстатическими динамическими акцентами.

Pl?cido Domingo (Athana?l), Marina Rebeka (Tha?s), Patrick Fournillier

Pl?cido Domingo (Athana?l), Marina Rebeka (Tha?s), Patrick Fournillier

Оркестр Мюнхенского радио под управлением Патрика Фурнилье сумел так передать мелодраматические оттенки  партитуры Массне, что лично у меня возникло ощущение, что оркестром дирижирует сам композитор. Ощущение, безусловно, сугубо субъективное, но предельно отчётливое: всё звучало именно так, как я помнил эту музыку в мельчайших деталях; оркестр не просто исполнял – он дышал этими звуками, а скрипичное соло в теме божественного умиротворения и смирения, известной в народе как «Размышление», было просто с эталонной лёгкостью исполнено Феликсом Фрошхаммером.

Основанный в 2002 году по инициативе Жерара Мортье хор «Филармония Вена» не без некоторой рассыпчатости в мужском ансамбле в целом превосходно справился с довольно пёстрыми по тесситурам и динамике хоровыми сценами оперы.

 

Ну и главное, о послевкусии, качество которого и является камертоном удачного или проходящего исполнения: ощущение бесконечного восторга, испытывать который опытным меломанам считается почему-то неприличным, стало главным итогом этого представления. Безусловно, сама по себе опера Массне, само её фантастическое мелодийное богатство и окрыляющая красота программируют человека на неземные переживания, но только высококлассное исполнение делает эти переживания по-настоящему продуктивными и долгоиграющими, позволяющими задуматься о многом. Неслучайно же номерная структура оперы не имеет чётко выраженных границ, словно приглашая к размышлению о неисповедимости жизненных путей каждого из нас и к пониманию того, что нет ничего более страшного в этой жизни, чем насилие над своей природой, данной нам Богом, над своим желанием любить и быть любимым.

 

Фото предоставлены пресс-службой Зальцбургского фестиваля

Все права защищены. Копирование запрещено.

Просмотров: 56