Модест Петрович Мусоргский. Романсы

Модест Петрович Мусоргский. Романсы«Жизнь, где бы ни сказалась; правда, как бы ни была солона», – в русле этого творческого кредо Модеста Петровича Мусоргского всегда находились творческие искания композитора не только на поприще оперного жанра, но и в области камерно-вокального творчества. Романсы Мусоргский писал на протяжении всего своего творческого пути и создал около семи десятков произведений.

В отношении стремления к выражению «жизни и правды» Мусоргского можно назвать продолжателем традиций Александра Сергеевича Даргомыжского – Модест Петрович тоже взял курс на претворение речевых интонаций в вокальной мелодии, но он пошел еще дальше. В его романсах воплощена не просто речевая выразительность, а ее индивидуальные черты, пропущенные через призму типизации, и потому герои романсов Мусоргского всегда имеют определенные социальные характеристики. «Музыкальная речь» позволяет понять, кто перед нами – ребенок или взрослый, мужчина или женщина, крестьянин, духовное лицо, нищий…

Сам композитор свой творческий метод описывал так: «Запримечу кой-каких народов, а потом при случае и тисну». Яркий пример этого – рождение романса «Светик Савишна». Однажды в деревне Мусоргский увидел нищего и безобразного юродивого, который, стыдясь своего положения, неуклюже пытался объясниться в любви симпатичной молодой женщине. В мелодии этого монолога воплощены и национальные черты (пятидольный размер), и интонации причитания, и черты той протяжной речи нараспев, которую композитор не раз слышал от нищих, просящих подаяния на паперти. «Неуклюжие» ритмические фигуры в фортепианной партии живописуют движения нищего калеки. «Шекспиром в музыке» назвал этот романс Александр Серов. Сходный образ воплощен в романсе «Сиротка» с его многократно повторяющейся нисходящей интонацией мольбы.

Источником вдохновения для Мусоргского мог послужить самый незатейливый эпизод – например, насмешки уличного мальчишки над старухой. Эта сцена, представленная в романсе «Озорник», исполнена движения: вкрадчивость ползучей мелодии, движущейся по секундам (мальчишка пытается приблизиться к жертве) обрывается резким выкриком («Обернись!») и ускорением темпа (озорник отскакивает от старухи, замахнувшейся клюкой) – и на подобных контрастах построен весь романс.

Столь же «живым» выглядит «Семинарист»: молодой парень зубрит латынь – язык, обязательный для изучения в семинарии, но непонятный юноше, сквозь это нудное занятие то и дело прорываются пленительные воспоминания о прелестях поповой дочки Стеши, за подмигивание которой семинарист получил от ее отца троекратное «благословение» кулаком по шее. Монотонной речитации (зубрежке) противопоставляются живые, человеческие интонации, в которых присутствует даже распевность – характерная черта крестьянской песни. Это позволяет сказать кое-что о герое: вероятно, это крестьянский парень, перед которым получение духовного образования открывает неплохие жизненные перспективы (хотя он пока еще этого не понимает – красивая девушка интереснее).

Вокальная мелодия у Мусоргского настолько тесно спаяна со словами, что зачастую рождалась вместе с ними – все упомянутые романсы написаны им на тексты собственного сочинения. Но это не означает, что он не обращался к творчеству каких-либо поэтов. Например, романс «Колыбельная Ерёмушке» написан на стихи Николая Алексеевича Некрасова. Это тоже сцена из народной жизни с глубоким социальным подтекстом: напевая колыбельную, крестьянка выражает надежду, что покорность и смирение помогут ее сыну «в люди выйти». Мелодия вырастает из нисходящей терцовой попевки («Баю-бай»), которая многократно возвращается. Однако, такая попевка в русском фольклоре – жанровый признак не только колыбельной, но и причитания, а черты этого жанра нередко появляются у Мусоргского как выражение скорби о страданиях народа. Мрачный колорит романса подчеркивается и фортепианной партией – преобладание низкого регистра, хроматизмы в басу.

Подобное претворение фольклорных жанров имеет место и в другом романсе на стихи Некрасова – «Калистрат», с беспощадной иронией описывающей безрадостную жизнь русского крестьянина («Урожая дожидаюся с непосеянной полосыньки!»). Начинается романс с напевной мелодии. Текст («Надо мной певала матушка…») предполагает черты колыбельной – и они действительно присущи мелодии, но ее «бесконечное» развертывание перекликается с другим жанром – протяжной, в которой русский народ издревле выражал самые беспросветные мысли. Злая ирония последующих построений передана плясовыми попевками.

Отечественные реалии и поэзия были главным, но не единственным источником вдохновения для Мусоргского. Например, он положил на музыку фрагмент из «Фауста» Гёте – этот романс известен под названием «Песня о блохе» или «Песня Мефистофеля в погребке Ауэрбаха». В его разнообразных вокальных интонациях и фортепианной партии есть все – и дьявольский хохот рассказчика, и пустая напыщенность короля, и прыжки блохи.

Традиции вокального творчества Мусоргского были продолжены и развиты другими композиторами – не только отечественными, но и зарубежными.

 

Музыкальные Сезоны

Просмотров: 336