Максим Миронов: La Ricordanza

Моноспектакль о Винченцо Беллини

Поёт и рассказывает Максим Миронов

Казалось бы, что можно ожидать от камерного вечера из произведений Винченцо Беллини в уютном зале им. Моцарта Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко?

Максим Миронов – замечательный лирический тенор, признанный россиниевский виртуоз. Тонкий интеллигентный музыкант. Салонные миниатюры Беллини для его технически отточенного вокала не могут представлять сложности. Значит, позитивные слушательские эмоции гарантированы. Ах да, в анонсе стоит: «Поёт и рассказывает Максим Миронов». Ну, возможно, он сам объявит очередной романс, скажет его краткий перевод. Переходить с разговора на пение, не теряя качества звучания, умеют разве что в оперетте, а Миронов доселе не был замечен в этом обманчиво лёгком жанре. Зачем ему утомлять речами свой чистый тенор?

Услышанное и увиденное вместо приятного десерта стало открытием, познанием нового. Нам показали, по сути, моноспектакль о жизни и творчестве Винченцо Беллини, проиллюстрированный шестнадцатью романсами великого сицилийца. Автор идеи, сценарист, добытчик сведений в итальянских архивах, актёр, входящий в роль то самого композитора, то его современников, и, наконец, солирующий весь вечер певец – един во всех лицах, Максим Миронов.

Верным оруженосцем и другом стал ему итальянский пианист и концертмейстер Микеле д’Элиа.

Про этот скромный по масштабам московской концертной жизни вечер неоднократно напишу «впервые». Впервые услышала так наглядно, живьём, как звучал рояль середины XIX века. Аутентичный инструмент специально был доставлен в Музыкальный театр: кабинетного размера, светло-рыжеватый, с натуральной текстурой дерева вопреки современному зеркальному лаку поверхностей; тембр – подчёркнуто мягкий, домашний, «замшевый». Только мастерство пианиста мешало представлять за клавишами сентиментальную барышню в кринолине и локонах, музицирующую для души от избытка досуга.

Впервые увидела, чтобы солист-мужчина в концерте выступал в специально пошитом на заказ историческом костюме той самой эпохи. А уж как ловко сидели на балетно стройном Миронове чёрный фрак и серые панталоны по моде 1830-х, сменявшиеся яркие атласные жилеты и белоснежный галстук стоячего воротника!

Речевые обороты из XXI века, моменты взаимодействия с залом, прямые вопросы слушателям гармонично сочетались у актёра Миронова с прочитанными вслух письмами Винченцо Беллини, его именитых или забытых ныне друзей и знакомых. Как бывший сотрудник Дома радио, получивший опыт в создании литературно-драматических передач, а ныне постоянный слушатель аудиокниг и речевых радиостанций, могу заверить: оперный певец Максим Миронов владеет речью и поставленной дикцией русского литературного языка на уровне лучших представителей среднего поколения драматических актёров. И, пожалуй, мог бы дать фору некоторым молодым кинозвёздам. Весь текст этого моноспектакля был написан им самим! В бумажку Максим заглядывал разве что для точного цитирования. Изящные жесты, гусиное перо в руках – были моменты, когда грань между светловолосым, с благородной осанкой артистом и образом белокурого сицилийца, покорителя дамских сердец, почти исчезала. Практически без оговорок, зависаний на лишние паузы, в продуманном темпе велось повествование. Начал рассказчик, как водится, с детства и юности, поры ученичества своего героя-композитора. Постепенно проведя нас через всю его обидно короткую жизнь – тридцать четыре года. Всё прочитанное и услышанное до того про Винченцо Беллини показалось скупым изложением фактов. Вот она – подлинная биография художника, рассказанная увлекательно, заинтересованно, страстно. Иллюстрациями-остановками на жизненном пути героя становились чудесные романсы, выстроенные хронологически от ранних опусов к самому последнему, найденному на столе после смерти автора.

И ещё одно «впервые»: голос Максима Миронова, услышанный так близко, в салонной обстановке, показался гуще и весомей, чем в «Итальянке в Алжире» здесь же, в МАМТе, три года назад. И значительно темнее его разговорного тембра. Акустическая ли то особенность помещения, естественно возрастное укрепление тенора или найденная именно для такого жанра манера звукоизвлечения – не берусь судить. Воспринималось вокально безупречно, легко, ласкало слух и целило душу. Мастерство уходило в тень, дав почувствовать отточенность фразировки, внимание к смыслу слов (полный русский перевод всех романсов был напечатан в программках).

А как подогревали восприятие лукавые «подводки» ведущего! Только нам рассказали про одну из ранних опер, «Чужестранку», – звучит «Ветерок, что на крыльях златых», заимствованная Беллини у себя самого каватина оттуда же, но на другой текст. Или интригующий «русский след» в биографии композитора – графиня Юлия Самойлова, жившая в Италии любовница композитора-соперника Джованни Пачини, нанявшая за огромные деньги клаку, чтобы освистать премьеру «Нормы». Но звучит после ироничного рассказа элегически чистая Vaga luna – «Тусклая луна».

Беллини приезжает покорять Париж, знакомится там с Шопеном. Островок пианизма, краткая пауза для вокалиста – исполняется ноктюрн Шопена Соч. 9 № 2.

Музыкально-детективная кульминация вечера – романс La Ricordanza, давший название и всему концерту. Переведено как «Воспоминание», но итальянские словари дают другой вариант, возвышенно значительный: «мемориал». Стихи Карло Пеполи. Объёмное глубокое произведение, где рояль с поднятыми демпферами водянистой реверберацией цитирует тему арии Эльвиры из «Пуритан», а голос ведёт монолог о вечном: «Если после сладости горечь лишь сильней и не будет уж лучше момента в моей жизни, ах, как прекрасно было бы умереть тогда».

Детективность в том, что рукопись этого романса найдена совсем недавно, в Вашингтоне, а принадлежал бесценный автограф Беллини Анатолию Демидову, потомку сурового уральского заводчика, прожившему всю жизнь в Европе, меценату и меломану.

На заключительных номерах остановлюсь подробней. Знаменитая беллиниевская кантилена сменялась то песенкой в фольклорном духе «О жестокая, что не видишь моих слёз», то бравурно-брутальным «Радостные моряки» – предположительно на стихи самого Беллини, упражнявшегося во французской словесности.

Долгий, захватывающе подробный рассказ о последних днях композитора, о тайне различных версий его смерти (отравление или болезнь?) и триумфальном возвращении праха Беллини на родину спустя десятилетия венчал тот самый лаконичный в двадцать пять тактов опус Le souvenir, найденный среди прочих бумаг нотный листок: «Воспоминание, подарок Неба, тень того, чего больше уж нет. Единственная отрада, что нам остаётся взамен утерянного счастья». Проникновенный русский тенор с молитвенным почтением исполнил завещание итальянского романтика.

Наблюдать, как расцветает и наполняется новыми красками полюбившийся голос – радость. Открыть для себя в певце Миронове великолепного рассказчика, обаятельного драматического актёра и вдумчивого историка-исследователя в одном лице, которые в дефиците везде, от канала «Культура» до детско-юношеских просветительских программ, настоящее счастье.

Мечтаем о продолжении, о музыкальном цикле биографий композиторов и великих артистов.

 

Фото Олег Черноус

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 160