ИЕРУСАЛИМ! ИЕРУСАЛИМ!

На Вердиевском фестивале в Парме

фестиваль в Парме

Из опер, с которых молодой Верди начал свою карьеру, «Набукко», несомненно, самая знаменитая и очень часто появляющаяся на афишах оперных театров и грандиозных открытых площадок. Непосредственно следующие за «Набукко» «Ломбардцы в первом крестовом походе» знамениты гораздо меньше, хотя ухо меломана ласкают три знаменитых фрагмента: хор «O Signore dal tetto natio», каватина Оронте «La mia letizia infondere» и финальный терцет тенора, сопрано и баса с предшествующим ему выразительным скрипичным соло.

фестиваль Верди

А при чем здесь опера «Иерусалим», коей в нынешнем году открылся Вердиевский фестиваль в Парме? Да при том, что сия весьма мало известная широкой публике опера не что иное, как переделка «Ломбардцев». Правда, слово «переделка» не вполне подходит этому грандиозному творению раннего Верди. В 1847 году новая звезда итальянской оперы дебютировал в Париже, на сцене Гранд-Опера, поступив так, как до него поступали прославленные предшественники Россини и Доницетти: не сочинив совершенно новое произведение, но приспособив уже существующее к требованиям французской сцены. Выбрав в качестве основы для своего французского дебюта «Ломбардцев в первом крестовом походе», Верди сохранил одиннадцать номеров оперы, все остальное написано заново, так что, «Иерусалим», по существу, опера новая, и сам автор заявлял, что «Ломбардцы» переделаны таким образом, что их невозможно узнать. «Иерусалим» – опера в стиле французской «большой оперы», значительная по протяженности, требующая участия значительных артистических сил, включая кордебалет, и трех по-настоящему выдающихся голосов.

опера Иерусалим

Многие любители и знатоки современного итальянского оперного театра, взглянув на афишу пармского «Иерусалима», могли бы воскликнуть: «Опять Де Ана!». В самом деле, в Италии молодые режиссеры традиционно с трудом пробивают себе дорогу, и очень часто спектакли подписаны или именем Уго де Аны, или другого старого «зубра», Пьера Луиджи Пицци. А раз Де Ана, значит, вы уже знаете, каким будет «Иерусалим». Изумительная красота. Безупречная элегантность. Любовь к золотым и серебряным оттенкам. Костюмы, отмеченные самым утонченным вкусом. Видеопроекция. Ограниченное сценическое движение. Артисты хора, скорее всего, расставленные в два ряда. Живые картины взамен настоящего театра.

Тableaux vivants, коими является постановка «Иерусалима» в пармском театре Реджо, завораживают, парализуют взор. Де Ана, как всегда, выступает в роли демиурга: режиссер, сценограф, художник по костюмам. «Вечно тот же, вечно новый». Скорее все же – вечно тот же. В начале оперы по прозрачному занавесу проплывают латинские буквы: знакомые с историей узнают текст буллы папы римского Урбана Второго, в которой он объявил о начале первого крестового похода. В дальнейшем на прозрачный занавес проецируются средневековые распятия, высеченные из камня, сверкающие яркими красками готические витражи, процессии крестоносцев и т.д. и. т.п.

фестиваль Верди

Сцена театра Реджо очень глубока, и Де Ана полностью использует ее возможности. По воле сценографа-кудесника сценическая коробка «обставляется» так, что меняет свой облик подобно мифологическому Протею, поражая красотой во всех четырех действиях оперы. Богатство деталей и цветовых оттенков таково, что воображению зрителя нечего дорисовывать. Вот темные и мрачноватые залы, где собираются крестоносцы. Вот жаркая палестинская пустыня, созданию образа которой помогает песок, низвергающийся сверху. Вот дворец эмира Рамблы с его древними каменными стенами.

Рядом с Де Аной превосходные сотрудники: хореограф Леда Лойодиче, создавшая элегантные танцы в классическом стиле, отмеченные воздушностью и богатством фантазии, и художник по свету Валерио Альфьери.

В постановке «Иерусалима» на сцене театра Реджо доминирует Микеле Пертузи в роли Роже. Год назад он покорил публику в роли короля Филиппа Второго в «Дон Карлосе». О Пертузи всегда писали и пишут только в превосходной степени; это культурнейший вокалист и разносторонний, воистину изумительный артист. Но в пармском «Иерусалиме» этот чудесный бас (кстати, родом из Пармы), кажется, превзошел самого себя. Пертузи-певец знаменит не знающей себе равных утонченностью в поиске верной интонации, уникальной выразительностью. Пертузи-актер способен на создание самых разнообразных образов. Роже в его интерпретации – попросту потрясающая фигура, поначалу повергающая в ужас сжигающей его жаждой мести и готовностью к убийству, а по ходу оперы – глубоким раскаянием.

Рамон Варгас в партии Гастона пленяет своим ярким тембром, разноцветьем вокальных красок. Голос звучит горячо и звонко, фраза тщательно отделана, владение стилем раннего Верди безупречно. Мексиканский тенор демонстрирует также незаурядную вокальную выносливость в длинной и трудной сцене обвинения в третьем действии. Но – ложка дегтя в бочке меда – у Варгаса очевидные проблемы с верхними нотами. Ныне это уже «короткий» тенор, и хотя публика благодарно аплодирует мексиканскому артисту, деготь несколько горчит.

Выбор Анник Массис на роль Элен понятен: «французской» опере – французская певица. Кто, как не носительница французского языка, представительница французской вокальной школы, сумеет донести до слушателя все тонкости произношения и блеснуть безупречностью акцентов? Так и происходит. Массис – прекрасная Элен, хотя ее голос нельзя признать красивым; он всегда отличался хрупкостью, белесой окраской и «проваленным» нижним регистром. Зато в том, что касается прозрачности и точности виртуозных пассажей, французской звезде трудно составить конкуренцию.

Очень хороши все исполнители «маленьких» ролей, которых в «Иерусалиме» немало: Пабло Гальвец (граф Тулузы), Валентина Бои (Изаура), Дейян Ватчков (Адемар де Монтей), Паоло Антоньетти (Раймон), Массимилиано Кателлани (эмир Рамблы), Маттео Рома (офицер эмира), Франческо Сальвадори (герольд и солдат). О хоре театра Реджо, подготовленном Мартино Фаджани, всегда говорится, что он выше всяких похвал, но на этот раз он оказывается на еще большей высоте и дарит слушателям воистину незабываемые, подлинно возвышенные мгновения, от которых в буквальном смысле останавливается дыхание.

Даниэле Калегари, у которого большой опыт в том, что касается интерпретации итальянских опер первой половины девятнадцатого века, самым глубоким и чудесным образом проводит значительную по протяженности и трудности вердиевскую оперу. Он обращается с музыкой раннего Верди с какими-то особыми любовью и чуткостью, марши и балетная сцена звучат под его руками благородно, баланс между звучанием вокалистов и оркестра идеален.

С чем можно сравнить пармский «Иерусалим», которым открылся очередной Вердиевский фестиваль? С подлинным золотом, которое блестит настоящим блеском.

Автор фото: Роберто Риччи

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 29