Большой джаз в Большом зале Московской консерватории

джаз в Большом зале Московской консерватории

Петр Лаул за роялем

11 февраля этого года на сцене Большого зала консерватории состоялся концерт «Dolce vita: Кино, танго и джаз!», в котором принимали участие Симфонический оркестр под управлением Павла Когана, дирижер Феликс Коробов, солист Петр Лаул; в программе – Гершвин, Цфасман, Бернстайн, Копленд, Шостакович. Ничего из ряда вон выходящего анонс не предвещал. Но как только я вошла в БЗК, поняла: будет что-то фантастическое, волшебное… И оказалась права.

При входе на контроле волонтеры раздавали бесплатные, красиво оформленные программы вечера, и первое очень приятное впечатление: помимо интересного и достаточно подробного описания всех звучащих во время вечера композиций, полностью дан состав Московского государственного академического симфонического оркестра под управлением Павла Когана.

Полный аншлаг, очень много молодых людей… Состояние праздника ощущается еще до начала концерта. И хотя дизайн так хорошо знакомого и любимого Большого зала преобразился в максимальной степени и поразил меня, об этом позже, все-таки в первую очередь – об исполнении пианиста и оркестра.

Я много раз слушала в зале «Американскую рапсодию» – так первоначально называлось произведение Джорджа Гершвина – и мне всегда везло, т. к. солировали прекрасные пианисты: Даниил Крамер, Денис Мацуев, Борис Березовский, в транскрипции для фортепиано-соло довелось услышать замечательные исполнения Эндрю Тайсона и Сергея Кузнецова. Каждый раз рапсодия оказывалась разной и показывала себя с какой-то новой, интереснейшей стороны.

То же произошло и вчера: трактовка Петра Лаула и Феликса Коробова была восхитительно изысканной, стильной, виртуозной, потрясающе лиричной и абсолютно джазовой. Импровизационная сторона, столь сильная при исполнении Крамера и Мацуева, была немного приглушена, и Лаул и Коробов сделали очень яркий акцент на том, что в основе «Рапсодии» лежит блюз, а он всегда грустен, немножко загадочен и чуть-чуть эротичен. Чарующие каденции первой части «Рапсодии», зачастую переходящие на нежнейшее pianissimo, и остроумные, озорные моменты, завершающие такие волнующие темы, – ведь это джаз!!! Гершвин молод и талантлив, ему нужно доказать всем, что джаз и классическая музыка совместимы – именно «Рапсодия» положила начало новому направлению симфоджаза. Суперэнергичная токкатная каденция и ликующая финальная часть – гимн свету и жизни – все удалось исполнителям великолепно. Я поражена и восхищена! Бесподобная музыка Гершвина захватила весь зал.

В России знаменитая «Рапсодия в стиле блюз» впервые была исполнена в 1946 году (через двадцать два года со дня премьеры) оркестром Александра Цфасмана (он же солировал за роялем), и именно поэтому исполнение Сюиты («Снежинки», «Лирический вальс», «Полька» и «Быстрое движение»), написанной композитором чуть раньше – в 1945 году – была следующим номером программы. Я не знаю, сколько репетиций состоялось перед концертом (но полагаю, что совсем немного), но сыгранность оркестра и пианиста, передача настроения, юмора и шарма этой одной из первых композиций советского джаза были превосходными. На бис повторили «Быстрое движение» – наиболее виртуозную пьесу Сюиты, у меня просто перехватывало дыхание. Браво!!!

джаз в Большом зале Московской консерватории

Декор сцены Большого зала Консерватории

Теперь вернусь к описанию декора зала. Сцена неузнаваема: все переливается и искрится, по ней расставлены макетов небоскребов, окна которых во время исполнения светились разными огоньками. Привычными для сцены Большого зала смотрелись только стулья для оркестрантов, дирижерский пульт и рояль Steinway. Перед началом концерта саксофонист (к сожалению, нигде не нашла фамилии исполнителя) играл интересные джазовые композиции. Когда часы показывают начало восьмого, выходит оркестр в строгих театральных костюмах. Музыканты свободно садятся на свои места, свет затухает, и начинает звучать оркестровая музыка (но не со сцены). Явно слышны звуки приближающего поезда с характерными паровозными гудками и скрежетом тормозов, мигают яркие сигнальные разноцветные огни – мы приехали в 1924 год, когда 12 февраля впервые был исполнена «Рапсодия в стиле блюз» Джорджа Гершвина, перевернувшая все представления о взаимоотношениях симфонической и джазовой музыки. Обратите внимание – концерт в нашем Большом зале Московской консерватории состоялся 11 февраля, почти совпав с днем премьеры в Америке.

Диджей Алексей Панков

В глубине сцены два диджея приветствуют зрителей и немного рассказывают об истории создания гениальной «Рапсодии». Затем на сцену выходят Феликс Коробов и Петр Лаул – и начинается действо, которому можно дать только одно определение: восторг!!! Когда звучит знаменитое вступительное glissanto оркестра, в зале практически нет света. Я подумала: «А как же Петр будет играть почти в темноте?» При первых звуках рояля прожектор осветил исполнителя – все было заранее продумано и красиво срежиссировано. Оформление оказалось более чем удачным и прекрасно гармонировало со звучащим музыкой.

Во время антракта я увидела музыканта, который создал первую вступительную часть этого действа, – он сидел со своей светозвуковой аппаратурой в ложе справа от прохода: Алексей Панков прекрасно врисовался в обстановку Большого зала консерватории.

И последнее в своем восторженном отзыве о концерте: слова благодарности организаторам этого абонемента. Все очень органично и выдержано в лучших традициях концертов БЗК, впечатление самое хорошее.

Ждем концерта № 2 – «Такой разный джаз» (25 марта 2017 г.) – в исполнении оркестра под управлением Павла Когана, дирижер – Александр Анисимов. Мы услышим произведения Астора Пьяццоллы.

 

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 78