Людвиг ван Бетховен. Соната № 2 ля мажор

1794 г. Людвиг ван Бетховен живет в Вене, имеет успех в свете, любовные увлечения молодого человека не отличаются ни длительностью, ни глубиной – но случаются весьма часто. Но главное для музыканта – слава исполнителя-виртуоза, которая все более возрастает… Однако молодой музыкант далек от беззаботного наслаждения успехом: чтобы поддерживать и приумножать его, нужно потакать вкусам публики – зачастую легкомысленной, падкой на внешний блеск виртуозности – поступаясь своими собственными творческими устремлениями. Каким же путем пойдет композитор?

Гениальность Бетховена позволила ему сочетать в своих творениях этого периода проявления собственной творческой индивидуальности с эффектностью, которая производила на венскую публику столь благоприятное впечатление. В четырехчастной Сонате № 2 ля-мажор, которую создал он в 1796 г., есть и множество виртуозных приемов – таких, как пассажи или широкие скачки, есть и оттенок юмора, заставляющий вспомнить о гайдновских произведениях, но есть и такие черты, которые уже в это время четко очерчивают облик будущего автора «Аппассионаты» и сонаты «Патетической».

Так, типичные для Бетховена акценты, приходящиеся на опорные точки, появляются уже в главной партии первой части (Allegro vivace) в серии кадансов. Однако «озорной» облик главной партии перекликается с сонатами Гайдна. Но в соотношении главной и побочной тем видится уже совсем не гайдновская контрастность – томная и даже порывистая побочная партия предвосхищает романтические мелодии. Особую страстность придают ей синкопы, хроматизмы, тремоло шестнадцатыми, сопровождающее мелодию, а также гармония – здесь появляется малый уменьшенный септаккорд. В то время, когда создавалась соната, все это казалось новым. Мелодическое развитие побочной партией обрывается в кульминационной точке громкими «возгласами», возвещающими начало заключительной партии. В ней возвращается атмосфера беззаботного веселья, царившего в главной партии.

С творческим обликом Бетховена в первую очередь ассоциируется героическое начало, и оно тоже присутствует в ля-мажорной сонате. В разработке преображается один из элементов главной партии, сближаясь с фанфарной интонацией. Особую напряженность придает ему тремоло шестнадцатыми, которое в экспозиции сопровождало побочную партию – так сближение элементов, контрастировавших в экспозиции, порождает принципиально новый образ. Волевое звучание приобретает и другой элемент главной партии, в экспозиции вовсе не производивший впечатления активного – но теперь активность его усиливается секвенционным развитием. Весьма оригинально преломляет Бетховен традиционный классицистский прием – доминантовый органный пункт перед репризой: здесь этому разделу сонатной формы предшествует затишье на доминантовой гармонии. Эта цезура формы становится выражением страстного желания возвратиться к первоначальным образам. Реприза ничего принципиально нового в них не вносит, но затишье в конце части создает впечатление незавершенности, что тоже весьма типично для бетховенских сонатных циклов, которые становятся благодаря этому особенно цельными.

Характерные черты стиля Бетховена еще яснее представлены во второй части – Largo appassionato. Почти «скрипичные» в своей кантиленности темы излагаются чаще всего в среднем регистре – самом насыщенном, наиболее располагающем к «пению» на клавишном инструменте, лишь в последнем проведении она переходит в более высокий регистр (здесь композитор словно поручает ее деревянным духовым с их «легким» тембром). Тема приобретает особую эмоциональность благодаря насыщенной фактуре. В этой медленной части господствует созерцательное настроение.

Ярким контрастом к медленной второй части звучит третья, где традиционный менуэт заменен скерцо – и в этом проявляется новаторство композитора. Скерцо второй сонаты (Scherzo. Allegretto) еще соответствует первоначальному значению этого слова – «шутка»: здесь действительно присутствует изрядная доля юмора. Но есть в скерцо и кантиленное начало – оно сосредоточено в трио.

В финале (Rondo. Grazioso) композитор использует форму рондо. Здесь господствует изящество и виртуозный блеск, столь любимые слушателями-современниками. Однако чеканный ритм, акценты и даже отдельные фанфарные интонации, проникающие в финал, и здесь демонстрируют типично бетховенский «музыкальный язык»: молодой композитор, создавая нечто такое, что наверняка понравится публике, тем не менее, остается самим собой и открывает новые пути в развитии жанра сонаты. Несмотря на влияние Йозефа Гайдна и Вольфганга Амадея Моцарта, ощущающееся здесь, Бетховен уже заявляет о себе как о композиторе весьма самобытном.

Интересный поворот судьбы ожидал Сонату № 2 в России: в 1910 г. Александр Иванович Куприн написал рассказ «Гранатовый браслет», в котором вторая часть сонаты играет весьма важную роль, становясь своеобразным посмертным посланием героя к возлюбленной.

 

Музыкальные Сезоны

 

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 11